Я сажусь на землю, чтобы быть ближе к могиле дедушки.

— Как же мне тебя не хватает, дедуль… — рыдаю я, еле произнося слова. — Как бы я хотела обнять тебя сейчас…

Я притрагиваюсь ледяной рукой к памятнику, как будто обнимаю дедушку за плечо. Я плачу и не знаю, как остановится. Эта боль, она все еще живет во мне. К черту время. Оно не лечит. Совсем. И стоит только лишь придти сюда, я снова умираю, умираю в слезах.

— Нам вас не хватает, — трогательно произносит Питер, касаясь угла монумента. В его голосе прослеживается печаль.

— Как ты, дедуль? — скулю я. Но ответа не следует. Только ветер образовывает гул, заплетая мои волосы в пряди. А небо заволакивается тучами, словно ощущает мою внутреннюю боль.

Питер притрагивается моей руки, стараясь успокоить меня без слов. Ведь слова в данном случае — капля воды в море. Они не успокоят. Нет. Они — пусты и не имеют никакого значения. Дедулю не вернешь, ничем, даже всеми силами, которыми богата вселенная. Его время ушло.

Мои слезы, от каждой новой мысли в голове, становятся только сильнее. Слезам нет конца и края.

Рыдая, я вспоминаю стих, который сочинила в память о дедушке. И про себя повторяю его отрывок.

«Приходя к тебе к похоронному месту,

Я чувствую, что ты рядом со мной,

Видишь меня, нежно обнимаешь, говоря:

«Внучка, не плач, я всю твою жизнь буду путеводной тебе звездой…»

Неожиданно ко мне на плечо садится бабочка. Мы с Питером бросаем друг на друга удивленные взгляды.

— Смотри, Мила… Это же бабочка, — дрожащим голосом замечает Питер.

У меня перехватывает дыхание на мгновение.

— Какая красивая… — Я медленно поворачиваю голову, чтобы не спугнуть ее. Взираю на нее и улыбаюсь. Такая маленькая и такая смелая. — Быть может, это знак от вселенной?

Питер улыбается, но я чувствую, что ему больно видеть меня такой. Он решает поддержать мои слова:

— Будем считать, что у дедушки все хорошо, и он рад нас видеть.

Я осторожно киваю, чтобы не спугнуть бабочку. Это творение природы по-прежнему сидит у меня на плече, и от этого мне становится так легко, так тепло в душе, будто и правда, это та самая энергия, про которую когда-то так таинственно рассказывал мне дедушка при жизни.