Иногда мы так чем-то поглощены, что забываем, что мы не вечны… Нам кажется, что жизнь долгая, и мы все успеем… Но, когда мы находимся на грани жизни и смерти, только тогда понимаем, что многое не успели, не воплотили в жизнь. Ведь и я не все успела. Я так и не смогла реализовать себя, свои планы на жизнь из-за того что мой отец был против них. Я так и не поговорила с отцом об этом, и мы друг на друга до сих пор держим обиды. Но разве не глупо ли это? Жизнь так коротка, а мы позволяем себе тратить время впустую, да еще и держим обиды на самых близких нами людей. Мы упускаем, самое важное, — жить полной жизнью. Мы отдаёмся рутинной работе, окутываем себя излишними заботами, постоянными, не имеющими смысла, проблемами, переживаем из-за настоящих мелочей, но жизнь-то постепенно уходит. У нас нет второго и третьего шанса прожить данное нам время иначе. Вот и все…

Глава 55

Глава 55

Я просыпаюсь, обнаруживая себя в палате, в которой кроме меня больше никого не было. На моих руках установлены капельницы. Поднимаясь с постели, я вижу экран монитора, на котором висит изображение моего пульса сердцебиения. Я отдергиваю от себя капельницу. Отображение монитора тут же отключается, и я лицезрю на нем отражение своего лица, на котором имеются ссадины, а часть правовой стороны головы перевязана.

В мыслях сумбур, я стараюсь вспомнить все то, что было. Напрягая свое сознание, я перебираю в мыслях последние события.

«Авария, скорая помощь…» — расставляю по полочкам в своей голове.

«Питер! — кричу я. — Ему нужна была помощь. Я должна его найти. Я искала же его».

Я встаю с кровати, ощущая головокружение, вследствие которого подступает тошнота. Выходя из палаты, я брожу по темному коридору в надежде, что увижу кого-нибудь из медсестёр или медбратьев, но мои ожидания не оправдались.

«Учитывая темное время суток, время было позднее», — размышляю я.

— Милана? — кто-то кричит вдалеке, но я не замечаю выражение лица этого человека, и не могу предположить, кто это был. Но его голос был таким родным, тёплым, это как воспоминание о чем-то уютном, комфортном, домашнем. Разворачиваясь, я примечаю, что это моя мама.

— Мама! — отзываюсь я, наблюдая, как она несется со всей скоростью ко мне. У меня льются слезы от того, что мама плачет и выглядит такой уставшей. Мама крепко обнимает меня, и мы обе рыдаем друг другу в плечо.

— Моя дочь жива и находится рядом со мной сейчас, — тараторит она. Руки, обнимающие меня, трясутся от волнения. — Дышит, говорит, помнит меня. О, боже, ты так нас всех напугала…