— Мам, мне нужно сейчас к нему! Я не могу ждать! Ты понимаешь? — ору я.

Мама, не зная как сделать так, чтобы я успокоилась, сообщает:

— Давай позвоним папе и Ритчелл, обрадуем их.

— Нет, я иду к Питеру! Я ему нужна! Он сразу же очнётся, как только услышит мой голос!

— Пойми, родная, нам нельзя туда, так как проход в реанимацию только в строго определенное время.

— Кто придумал эти правила? — нервно выпаливаю я. — Если мне нужно, то я немедленно туда пойду!

Я двигаюсь к лестнице, мама тянет за руку меня обратно, отговаривая, чтобы я не шла туда и не нашла себе других проблем.

— Что происходит тут? Объясните мне, пожалуйста, — спрашивает дежурная медсестра, подойдя к нам со спины с мамой.

— Я хотела сходить к Питеру Моррису, но мама меня не отпускает…

— Девушка, а вы с какой палаты? — говорит она и добавляет: — И правильно, что не отпускает. Ночные походы к пациентам у нас запрещены.

— С палаты? — удивленно спрашиваю я. — Я не знаю.

Мама отвечает за меня:

— Она с семнадцатой палаты, расположенной на этом этаже.

— Милана Фьючерс, верно?

— Да, — киваю я.

— Вам немедленно нужен сон и полноценный отдых после аварии. Пройдемте со мной в палату, я измерю вам давление, а завтра будем проводить обследование и анализы. У вас был довольно-таки сильный удар. Как вы сейчас чувствуете себя?

Я наблюдаю, что мама и медсестра меня заговаривают с целью, чтобы я не попала в палату к Питеру. Но как они не понимают, что для меня это сейчас важнее всего. Я обязана придти к нему, ему же сразу станет лучше, и он почувствует моё прикосновение…

Я продолжаю стоять на своём:

— Я иду к Питеру, и не смейте меня отговаривать! К черту эти правила, кем они придуманы? — бешено кричу я. — Мне нужно увидеть этого человека!

— Вот что с ней поделать, такая настойчивая и упрямая моя дочь! — вторит мама медсестре.