— Хорошо, но только на пять минут я разрешу вам пройти к Питеру Моррису.

Я улыбаюсь сквозь слезы и иду вслед за медсестрой и мамой.

— Мам, а ты была у Питера?

— Да, — с глубоким вздохом шепчет Мама.

— Как вы себя чувствуете, Милана?

— Спасибо, доктор, в порядке!

Однако я чувствую головокружение и тошноту, но, думаю, что после аварии это побочный эффект, поэтому я не буду говорить об этом доктору, иначе к Питеру меня она не пустит идти.

Мы спускаемся втроем этажом ниже.

— У вас есть пять минут, — сообщает медсестра. Я делаю невольный вид на что она, увидев, сообщила:

— Поверьте, я и так иду против всех правил.

— Спасибо, — тихо бормочу я. — Мам, подождёшь меня здесь?

— Да, я как раз хотела позвонить папе, Джексону и Ритчелл.

— Передавай им, что я соскучилась и люблю их, — с нежностью бросаю я, открывая дверь палаты Питера.

— Обязательно.

Я захожу в палату и приближаюсь к Питеру. Все пространство палаты заполняет его душа, как будто вся комната — огромная рана. Мне страшно прервать эту тишину, страшно шагнуть к Питеру. Я медленно иду к нему в надетом на меня белом халате подобно ангелу, явившемуся на свет, и озаряющий небеса. Я осматриваю с бьющимся сердцем Питера. На нем — аппарат искусственной вентиляции легких, к рукам присоединены датчики, фиксирующие информацию о состоянии организма моего светлого лучика, проявляющуюся на экране компьютера. Голова Питера перевязана и на ней виднеются сильные и глубокие ссадины от аварии, которая прервала наше с ним общение на неизвестный срок. Я прильнула к Питеру, обозревая его своим скорбным взглядом.

— Прости меня, родной… — плачу я. Внутри — фейерверк меланхоличных чувств. — Я виновата, что все так произошло. Я не знала, что наша ссора с тобой приведет к аварии… Как все так произошло?.. — горько протягиваю я, что есть мочи. — Умоляю, только не засыпай надолго, — шепчу я, но в ответ я слышу молчание и биение сердца Питера. Его душа, словно соприкасается с моей. Я чувствую ее, она растеряна, она в замешательстве… Ей хочется открыться наружу, но никак… Ведь только пару дней назад он готов был всему миру кричать о своей любви, парить на воздусях от своих чувств, но уже сегодня — вся его любовь спрятана в нем и закрыта на таинственный ключ, который находится только у одной, одной Вселенной. Она, как партизан, не дает его нам, не гласит об ответе, заставляя мучительно ждать, ждать…

С глаз льются горькие слезы, я не знаю, как помочь Питеру, человеку, который за три месяца стал для меня близким, и за здоровье которого, я бы отдала всё на свете.