— Спасибо.

— Нужно расставить все на свои места. Я не могу так. Я должен знать, получится ли у нас с тобой что-то или нет. Мы должны признаться Джексону во всем. Он мне уже все уши прожужжал про тебя. А мне не по себе, что я тоже целовал тебя…

Что же делать?.. Питер настолько серьезно выражается, что я боюсь, очень боюсь реакции Джексона.

— Я понимаю, Питер. И прошу у тебя одного: дай мне время. Я сегодня или завтра все ему расскажу. И я не хочу тебя терять, но…

— Снова «но». Я это слышал уже, — раздражается Питер. — Милана, ты можешь принять решение, в конце концов? Ты же не принимаешь решение, связанное с вопросом жизни и смерти?

— Да, но вы мне оба дороги… — Отвожу взгляд от Питера, взирая в окно. — И все-таки, я не хочу ничего менять. Джексону я скажу правду, но Питер мы не можем быть вместе, я так чувствую, я не могу объяснить почему.

— Посмотри мне в глаза.

Я мотаю головой, смотря в пол.

— Посмотри на меня, — повторно требует Питер.

— Зачем?

— Если ты не поднимешь голову, это сделаю я.

Еще чего? А вдруг к нам зайдет Джексон и увидит это?..

Я медленно-медленно делаю оборот головой на него. На его лице и голове остались шрамы после аварии, но глаза, глаза по-прежнему светятся от любви. Я помню, как он целовал меня на фотосъёмке и у всех на глазах признался в своих чувствах; как он переживал за меня, спасая меня от домогательств со стороны Лукаса. Все лето этот парень поддерживал и защищал меня, чего бы то ему это не стоило это…

— Милана, я вижу в твоих глазах любовь к себе, — ласково произносит Питер. — Почему ты сомневаешься в этом?

— Я не могу объяснить, но что-то внутри мне подсказывает, что мы не можем быть вместе. Прости меня…

— Разве ты меня не любишь?

Я смотрю в глаза Питеру. Наши с ним лица находятся так близко друг к другу.

— Люблю, — шепчу я.

— И я тебя люблю.

— Что? Я не ослышался? — вставляет Джексон, входя в мою комнату.