— Мы обе поддерживаем друг друга. Как говорил мой папа, давай исходить из своих собственных ошибок и делать из них выводы.

— Дедуля бы точно сейчас так сказал.

— Да, мой папа был настоящим философом, да и психологом тоже. Нам бы сейчас его уверенность в себе, и мы бы с тобой не плакались в подушку.

— Мы с Питером были на кладбище у дедушки несколько недель назад…

— Правда? Ты же никогда не…

— С Питером мне было не страшно.

— Ты его так любишь… — качает головой мама, выразительно произнося фразу.

— Как брата, — подмечаю я.

— Как такое могло случиться… Почему я не подозревала Марию и Ника… этого могло не быть у вас с Питером, а получается, что наши дети страдают от ошибок, совершенных родителями.

— Мам, мы не в силах по машине времени вернуться в прошлое и исправить все. Ты же сама говоришь, нужно учиться на собственных ошибках…

— Я же вижу, как тебе больно. Ты их любишь, тебе не хочется расставаться с ними…

Мама права. Я люблю их. Своего брата Питера, и своего близкого друга детства Джексона. Мы втроём оказались в непростой ситуации. Мы не знали о том, какую правду от нас скрывают наши родители. И теперь мы все пожимаем последствия родительских ошибок, выбора сделанного им в пользу лжи.

Мысль о том, что я расстанусь, уже скоро, с Джексоном и Питером терзает меня. Но нам нужна дистанция, всем троим. Я даже не знаю, сможем ли общаться как ранее с Джексоном или Питером?

«Как же я не ценила должным образом, что имела ранее. Я сомневалась, поддавалась страху, когда речь заходила о чувствах к Джексону», — с грустью размышляю я.

И получается, что Питер повторно меня спас, когда позвонил Ритчелл вчера и сообщил произошедшую со мной ситуацию. Мой старший брат. Не могу поверить…

— Давай не будем грустить, а наоборот допустим, что эта поездка нужна нам для обретения смысла нашей жизни, осмысления себя, и все-таки, когда ещё нам быть счастливыми, если не сейчас?

Я удивлена от мамы, от ее силы духа. Ее супруг ей изменил с ее лучшей подругой, но она ведёт себя так или делает вид, что она сильная женщина. Эти качества я впервые отмечаю в маме.

Может, дело и правда было в том, что она находилась не с тем человеком? И рано или поздно их отношениям с отцом грозило падение. Сейчас я вижу, что мама стала увереннее в себе, и как будто обрела свободу, которой не было у нее за все эти годы жизни с моим отцом.

— Мам, ты имеешь силу воли. Я так рада, что ты держишься, — зубоскалю я, — мы справимся, я уверена в этом.

Мы обнимаемся с мамой, даря друг другу заботу и теплоту.