— Но встречусь я не с тобой, — внезапно заявляет Ритчелл, от чего я делаю недоумевающий вид, — а с моделью — Миланой Фьючерс.

Я широко улыбаюсь через слезы-горечи, бормоча:

— Не пугай так!

— А теперь настала очередь прощаться с другими, иначе не успеешь.

— Что, Ритчелл? — не понимаю я. — Ты имеешь в виду своих родителей?

— Нет, обернись.

Делая небольшой поворот головы, мой взор устремляется на приближающихся к нам, как ураган, серьезных личностей Джексона и Питера. Наши взгляды с ними встречаются друг с другом.

Мое сердце усиленно начинает биться.

— Милана, я вас оставлю, — кладет на плечо мне руку подруга.

— Да, — отвечаю я, смотря на Джексона и Питера. Они останавливаются по другую сторону от родителей Ритчелл и моей мамы. Первым ко мне подходит Джексон, а Питер останавливается в нескольких метрах от нас.

Я без слов обнимаю Джексона, и он отвечает мне взаимностью. Джексон своей мягкой ладонью прижимает мою голову к себе.

— Милана, я не хочу быть в ссоре с тобой… — горестно выражается Джексон. — Я не хочу так расставаться…

— Я тоже, — с горечью отвечаю я, отпуская его из объятий.

Я смотрю на него, пытаясь не плакать. В глазах Джексона — боль. Он так старается скрыть ее…

Через секунду молчания Джексон дрожащим голосом сообщает:

— Милана, помнишь, что я говорил тебе, когда мы катались на воздушном шаре?

— Нужно быть счастливым здесь и сейчас?

— Не только. Я говорил, что буду любить тебя независимо от расстояний между нами.

Я смущаюсь, отмечая, как текут снова мои слезы. Их не остановишь.

— Джексон, — опускаю я глаза вниз, чтобы он не видел, что я плачу, — но сейчас все изменилось. Между нами стоит преграда в виде предательства моего отца, и я не знаю, как, но…