– Да, прилетала. Я обязана Иде… – и, помолчав, поправилась: – Твоей матери… всем.

Наступила долгая тишина.

– С тех пор, как я о вас узнал, она всегда повторяла, что у меня две матери и мне так повезло.

– Тебе, наверное, ее не хватает.

– Очень.

И опять повисла тишина. Наверное, он слышал, как у меня колотится сердце и по трубке пульсирует кровь.

– Теперь ее нет, я хочу с вами увидеться.

– Да? Ну, конечно, я сегодня возьму билет на самолет.

– Не надо, – засмеялся он, – я в Нью-Йорке.

Меня накрыло волной паники.

– Здесь? И давно?

– С месяц.

– С месяц? – повторила я.

Я остолбенела от изумления. Меня преследовала только одна мысль: он здесь, здесь.

– Вы прямо звезда. Во всех газетах и журналах.

– Такова работа. Нужно держать марку. Очень помогает продажам.

Ох, мне стало дурно, как только я это сказала, вспомнилось, что тогда, в Берлине, рассказал о его взглядах Томас.

– После смерти мамы, прочитав ваше письмо, я стал искать работу. До объединения Германии я работал в Министерстве иностранных дел, и они сделали из двух учреждений одно.

– Так ты приехал работать?

– Нет, через работу я сюда попал, – многозначительно подчеркнул он.