То, что Мариса пыталась как-то осадить Демида при нашем разрыве, не говорить такие ужасные вещи… Это её не оправдывает, ни капли. Как последний ужин для смертника – сомнительная милость.

– Так, ты уже знаешь какого цвета мне брать подарки? – Аля улыбается, протягивая мне стаканчик с лимонадом. – Девочка или мальчик? Ты должна была узнать на днях, я помню.

– Нет, не узнала. Я была на УЗИ, – успокаиваю, пока девушка не подняла панику. Аля чем-то напоминает мне Рину, только куда больше знает о личных границах. – Но мой разбойник лежит попой всё время, отказывается раскрывать секрет.

А даже знай… Я не уверена, что рассказала бы Але сразу. Не то, чтобы я не доверяла девушке… Просто внутри стойкое ощущение, что первой об этом узнать должна не она.

Не могу отделаться от этих чувств.

Глубоко сидят, ничем не вытравить, не вытащить.

Часть нитей ДНК, куда вплелась настойчивая привязанность к Демиду.

Я не могу сказать, что всё так же люблю Юсупова. Нет, потому что он знатно прошелся по моим чувствам. Но любой дом можно восстановить, если остался фундамент. Или отстроить что-то новое.

Было бы желание.

А я…

Нет, не хочу!

– Ты снова думаешь о нём? – Аля слишком понимающая для своих лет. – У тебя вечно такое лицо, Лиз. Сразу понятно, что ты думаешь об Юсупове.

– Да? – девушка лишь знает поверхностно о моем разводе. – Какое у меня лицо?

– Будто ты очень чего-то хочешь, но взять не можешь. И губы поджимаешь, словно болит что-то. Хоть получишь, хоть нет – а больно.

– Какие у тебя сравнения. Ты точно не на философа училась?

Я фыркаю, сжимая стаканчик крепко. Делаю несколько глотков лимонада, стараясь запить горечь внутри. Хватит мне Рязанова с его задачками.

От которых в голове до сих пор сомнения.

Я ведь…

Наверное, я не сильно отличаюсь от Демида.

Если вопрос его жизни стоит выше его желаний.