А любую злость глушит эта философская задачка Рязанова. Нет права говорить о морали, когда я сама бы пошла на многое, чтобы сохранить жизнь Демида.

Но…

Я не…

Мне хочется упрямо повторять, что это не одно и тоже. Конечно, ситуации разные. И я бы не топталась по чувствам мужа, словно они больше не волнуют меня.

Только в остальном – разницы не так много.

И я не представляю, что мне делать со всей этой информацией.

Глава 48

– Мамочка!

Я улыбаюсь, чувствуя, как две хрупкие ладошки обнимают меня. Малыш утыкается в мои колени, не позволяя развернуться. Что-то тихо-тихо бормочет, жалуясь на жизнь.

Я не могу сдержать ласковой улыбки. Сама жизнь рисует её на моем лице, стоит Ильдару появится рядом. Сжимает меня своими крошечными ладошками, а у меня сердце кульбит делает.

– Меня папа привёз, – объясняет, отступая. – А ещё была машина…. Такая. Виу-виу!

– Папа, да? – уточняю, сталкиваюсь взглядом с мужчиной. Тот улыбается, едва сдерживает смех, я вторю ему. – Отлично.

Присаживаюсь на корточки, приглаживаю светлые волосики. На детском загорелом личике читается ярчайшее недоумение, а нижняя губа начинает подрагивать.

– Ты не мама! – обвинительно тычет в меня пальчиком, оглядывается на отца в поисках помощи. – Пап, где мама?

– Сейчас будет, – спешу успокоить. – Ты меня ведь помнишь, да? Я подруга твоей мамы. Лиза.

– Со вкусными конфетами?

– Именно она.

Иля, услышав объяснение, кажется куда более собранным. Но всё равно отступает к отцу, который приветствует меня кивком головы. А после мальчишка с новым криком «мама» срывается с места.