Я слушала, как Ширлин рассказывала матери Дариуса о кофеварке, очевидно, они обе оценили эту историю намного больше, чем я.

Затем мы посмотрели «Дни нашей жизни».

После пришла Доротея.

Она была хорошенькой, с нежным голосом, с глазами, которые засияли при встрече со мной, а затем погрузились в то, что, как я подозревала, было непрестанной печалью, которую она пыталась скрыть, но получалось это не слишком хорошо.

Она была не такой, какой я ожидала увидеть мать наркоторговца, выглядела обычной и доброй, очень похожей на Дариуса, когда он не наводил страха.

Когда мы собрались уходить, Доротея заставила меня пообещать передать всем знакомым привет от нее, а Ширлин заставила меня пообещать вернуться и посмотреть вместе с ней «Дни нашей жизни» и информировать ее о любых новых кухонных приборах, которые мы с Эдди приобретем вместе.

Дариус давно ушел.

Мэтт выглядел так, словно собирался попросить прибавку к жалованью.

Дейзи уехала, как только мы добрались до «Фортнума», и я узнала от Инди, что мама, Текс и Лотти были у нас на маминой физиотерапии, а затем собирались отправиться на «Эль-Камино» присмотреться к квартирам в округе.

Джейн и Дюк ушли домой, а я позвонила Эдди.

Ответа не последовало.

Я оставила сообщение:

— Перезвони мне.

Выключив телефон, я забеспокоилась, что должна была попрощаться или сказать что-нибудь остроумное и забавное. Поэтому я потратила некоторое время, пытаясь придумать что-нибудь остроумное и забавное, что можно было бы сказать в следующий раз, когда мне придется оставить сообщение для Эдди. Потом я сдалась, потому что не была остроумной или забавной.

Мы с Инди закрыли магазин и стояли снаружи, запирая двери, когда что-то на тротуаре привлекло внимание Мэтта, и он кивнул.

— Пока, — сказал он, и это, возможно, было первое, что он произнес за весь день. Затем ушел.

— Парни Ли не любят обязанности телохранителей, они люди действия, — объяснила Инди.

Я кивнула и увидела, как к нам подошел Хэнк.

Хэнк был того же роста, что и Эдди, может, на дюйм выше. У него было тело атлета, худощавое и мускулистое. Густые темно-каштановые волосы и глаза цвета виски. Хэнк не казался крутым, плохим мальчиком. Хэнк выглядел как мальчик по соседству, за которого можно умереть. Хэнк был сыновней мечтой каждой матери и эротической мечтой каждой девушки. И у меня имелось смутное подозрение, что Хэнк — мой следующий телохранитель.