– Ох, Джоанна, прости дорогая, ну не расстраивайся, я не буду! – быстро сказал тогда он.

Вот что. Я буду краток. Я быстро установил, что я прав. И тут же предпринял контрмеры. Когда же в моем весьма консервативном ближнем кругу вдруг появился шахматист с хорошим английским из той самой Москвы, а в мое отсутствие ко мне домой под удобным предлогом зашла юная акробатка без языка, то, конечно, уже мои детективы аккуратно проследили за ними и выяснили, что это за люди. За мной смотрели, меня слушали? Так я, вернее, для меня то же самое делали они. Мы тоже собрали все сведения, какие сумели. И я считаю, пока счет в мою пользу!

Итак, мы поняли, что дело связано с моим французским родством. Вы собираете информацию обо мне. Но почему? Наверно, какая-то ошибка? Если вы меня в чем-то подозреваете, то в чем? Я терялся в догадках. Но вас ведь слушали. И в итоге, мы пришли к выводу, что вы сами, джентльмены, приличные люди. Чем дальше, тем больше я убеждался, что лучше объясниться начистоту. И вот вы здесь!

А теперь, расскажите мне, пожалуйста, то, чего я не знаю. Что за человек была Кира? Как сложились их отношения с мужем?

И о моей сестре. Я отдаю себе отчет, как мало знаю даже о бароне. Он для меня, знаете, портрет в альбоме. Я собрал фотографии из Кольмара и сделал большой альбом. Я его никогда не видел, ни слова с ним не сказал. Но я о нем хоть мог расспросить кого-то, почитать воспоминания его фронтовых друзей, его собственные записки. Они есть в городском архиве. А о сестре? Я впервые в жизни о ней сейчас услышал. Где она родилась? Сколько ей лет? Кто она такая? И, главное, что же с ней стряслось?

Потребовалось немало времени, прежде чем Петр и Деннис ответили на эти вопросы. Вспомнили, наконец, о Луше, мало что понимающей в происходящем. Синица попросил паузу и перевел ей по мере возможности все, что смог. Настала очередь детей Узбана, наперебой спрашивающих отца, а по мере потепления атмосферы, и гостей о необыкновенных семейных новостях. Племянница Джоанны Эвелин с сияющими глазами и пылающими щеками взволнованно попросила разрешения у дяди записать его необыкновенную историю. Она же журналистка! А Деннис тихонько пояснил Петру, что она сотрудник Би Би Си.

Фредерик сам то спрашивал, то принимался тоже рассказывать. Он основательно разузнал о де Коссе и охотно делился этим с Петром. Так Синица впервые услышал от него о записках барона в архиве. Поэтому, когда волнение немного улеглось, а поток вопросов стал уменьшаться, то Петр спросил в свою очередь.

– Кстати, Фредерик, мы Вам так много уже порассказали об Эрне. Я со своей стороны предполагал, что она дочь французского летчика, но долго сомневался. А окончательно поверил лишь после того, как мой агент добыл копию его завещания. Там черным по белому написано завещаю моей дочери Эрнестине ренту и имение! Вы меня спросили, где она родилась? Эрна родилась в Москве, когда война давно кончилась! Точно известно, что Киру не выпускали из страны. Так почему барон считает Эрну своим ребенком? Как же это? Разве они встречались? И раз Вы знаете так много разных вещей…