– Погоди, не торопись, ради бога. Я ж почти ничего не знаю. Куприяныч примчится? Значит, они оба уже тут?

Но Олег, со словами: «Шмотки свои забирайте, подробности при встрече!» отключился. А минут через сорок он уже радостно обнимался с Синицей и пытался подкинуть Лушу в воздух, чему она возмущенно воспротивилась.

– Коллега Майский! Мы вернулись всего лишь из Лондона. Это не Южный полюс или пустыня Гоби! – смеясь, отбивался Петр.

– Потопали в машину.

– Я умираю от любопытства. Рассказывай давай, а я лучше сяду на руль, чтоб тебе не отвлекаться. Итак, Куприяныч привез своего сына?

– Почти. Я тебе, то есть вам обоим, напомню, как было дело. Паша вышел из комы. Куприянов узнал об этом и приехал. От Паши скрывали, сколько он «отсутствовал». Еще меньше он знал о маме.

Когда Паша попал в больницу, он позвонил Севе Польских. Было ясно, что дело плохо. Но непонятно еще, насколько. И Паша велел Севе посылать своей маме от его имени письма по электронной почте. Морочить голову, сколько можно. И вовремя. Ему стало настолько худо, что его искусственно ввели в коматозное состояние. Но вскоре Эрна пропала. Ее и морочить особенно даже не пришлось.

Когда Паша пришел в себя, он находился в заторможенном состоянии. Ему давали успокоительное и берегли от всего. С ним работал психотерапевт.

Ну, Куприянов по прибытии просто велел сказать, что отец приехал. Его впустили. И он с помощью своего друга и переводчика Тимура про себя самого сыну рассказал. Парень это тяжело перенес. Потребовалось опять не только время, но даже врачебная помощь.

Как только Паше снова стало лучше, ему сказали, что маму решили не волновать. Ей рассказывают сказки. А она со своей стороны отправилась куда-то к черту на куличики на симпозиум. Это выглядело вполне правдоподобно.

Так вот, ехать в Москву с Куприяновым сын наотрез отказался. Сказал – ему, мол, надо все происшедшее сначала переварить. Но Паша был слишком слаб, чтобы одному добираться домой, а оставаться в Базеле уже не хотел. Тогда ему предложили ехать с Тимуром, и он согласился. Сейчас он в больнице санаторного типа. А Куприянов каждый день сидит у него.

– А про Эрну сын знает?

– В том-то и дело, что нет! Отец боится до смерти ему навредить. Он говорит, я парня чуть не угробил, когда в Базеле объявился неожиданно, и он узнал, что я жив. А теперь надо тянуть, сколько можно. Пусть окрепнет. А кроме того, вдруг Эрна тем временем найдется? Георгий надеется, видишь ли, на то, что.

– Да понятно! – вздохнула Луша. – Он думает, что если все кончится хорошо, то предыстория будет звучать просто как приключение. Не так страшно, что с там случилось. Обошлось же, и это легче перенести близкому человеку.