Был ветреный сумрачный день, с неба сыпалась ледяная морось, а северный ветер порывами раскачивал деревья и ломал их обледеневшие ветки. Одна из них стучала в стекло, и Петр все время невольно оглядывался на окно. Он коротко взглянул на Георгия при последних словах и увидел снова суровое выражение на его лице и угрожающий блеск в глазах.

– Помешаете ли. Мысль совершенно логичная – раскопать досье. Они должны быть у вас обоих. У Эрны – из-за отца. У Вас – в связи с репрессированной семьей и с той же Эрной. Я человека для работы в архивах вполне могу найти. Правильно, что предупредили. Я бы тоже дотумкал рано или поздно, но вот что важно. Самого зверя нельзя спугнуть! Давайте посоветуемся, как дров не наломать. Ведь он может понять, что мы ищем в правильном направлении. И тогда.

– Я его спровоцирую Эрну скорей устранить, – дополнил Куприянов.

– А может, не только Эрну.

– Я об этом не подумал. Вы правы.

– И вот еще что, Георгий Антонович, – слегка возвысил Петр голос, -Вам ребята сказали без меня, что про деда летчика я решил с Пашей сам поговорить. Я считаю, настало время это сделать. Поэтому я приглашу его к нам в пятницу и хочу, чтобы Вы об этом знали.

Куприянов молча кивнул. Они договорились о предварительных шагах и обсудили план действий, и Георгий принялся звонить и давать указания помощникам, а затем быстро распрощался и ушел еще более озабоченный, чем прежде.

37. Внук де Коссе. На четвертинку француз?

Павел был тепло одет, но поднявшийся ветер заставил его застегнуться на все молнии и пуговицы и плотно обмотать шею шарфом. День выдался морозный. Парень долго бегал по делам. Он не успел поесть и поэтому подмерз. К вечеру потеплело, но ему все равно было зябко. Вскоре начало мести, маленькую черную вязаную Пашину шапку облепило снегом, и очень кстати пришелся капюшон.

Молодой Мухаммедшин направлялся в «Ирбис» по приглашению самого директора. Ему назначили в семь. Петр объяснил, что беседа будет о семейных делах. Речь пойдет о событиях послевоенного времени. Дело касается его бабушки Киры. И значит, волноваться нет причин. Паша ничуточки и не волновался. Зато ему было отчаянно интересно.

В его распоряжении оставалось еще минут десять. По оживленной улице неслись машины сплошным потоком. Несмотря на погоду, народу было много. Пятница – многочисленные рестораны и кафе, бессонные магазины, игровые салоны привлекали публику, втягивали говорливые группки и выплевывали их обратно, возбужденных, шумных, ищущих новых развлечений. Но стоило свернуть в переулок, и вдруг как по мановению волшебной палочки, стало совсем тихо. Прохожие, автомобили, громкая зазывная музыка из окон – все это осталось позади. Снег сделался гуще. И в переулке стало бело, как будто он не змеился в самом центре гигантского города, а вел к заколдованному замку. Павел свернул еще раз, огляделся и подошел поближе к соседнему дому, чтобы рассмотреть его номер. Еще несколько шагов, и вот он! За оградой внутри небольшого ухоженного двора, сейчас укрытого снежной пеленой, стоял.