Паша ахнул. Он не имел особых склонностей к домашним животным. А опыта их держать вовсе никакого. Когда-то в детстве ему хотелось собаку. Да куда там! Он даже не решился спросить. Какие собаки в московской коммуналке?

Да, киска-то, что и говорить, кошачья красавица! А что касается глаз. Разве не у всех кошек зеленые глаза? Есть и поговорка такая!

Мария Тимофеевна тем временем представилась.

– Сейчас будем ужинать, – сказала она. – Петр Андреевич и Олег, это наш второй ассистент, уже идут. Павлик, Вы Киевские котлеты любите?

– Мария Тимофеевна, я не знаю, никогда не пробовал. А как их в Киеве делают? По-другому? Не так, как у нас в Москве? – Павел откашлялся и сел к печке на стул с мягкой вышитой подушечкой. Таких он тоже никогда в жизни не видал.

– Павлик, Вы это что, серьезно? Да как же так, неужели. Я Вам расскажу!

Но тете Мусе не удалось просветить кулинарно дремучего Пашу. С другой стороны открылась дверь, и в комнату вошел рыжий высокий мужчина, лет на десять старше Мухаммедшина. За ним следовал другой, лет пятидесяти с совершенно лысой головой и в очках. Они принялись здороваться и знакомиться, как вдруг…

Крупная японская лайка, проскользнувшая в комнату рядом с Петром и державшаяся у его правой ноги, поднялась и положила огромные лапы Паше на плечи. Уши у нее стояли торчком, пасть приоткрылась, и большой розовый язык вывалился наружу.

Павел не так уж много читал. Зато хорошие книги. Он бы мальчишкой, наверно, не выбрал Дюма, если бы не мама. В девяностые годы были другие властители дум. Но Эрна знала любимого автора почти наизусть, и сын проштудировал с ее подачи как «Трех мушкетеров» со всеми продолжениями, так и «Королеву Марго». Подробности он, конечно, подзабыл. Но все же, все же. Он, правда, не испугался. Но. Что говорил Генрих Наваррский, если ему наступали на мозоль? Как он…

– Святая пятница, – ахнул второй раз Павел Мухаммедшин в этот удивительный вечер. – Вы их что, сами делаете? У этой собаки, да у нее же тоже глаза.

– Как у меня, – сказал тут директор Ирбиса «Синица», – и похлопал густыми ресницами.

Ничего подобного, у тебя, дорогой, глаза серые, а у твоего пса -голубые, – запротестовал мысленно его гость.

Но тут Лорд лизнул его в нос и тем закончил дискуссию. Тетя Муся скомандовала – за стол! Котлеты – самые настоящие Киевские куриные котлеты с кусочком сливочного масла внутри, в золотистых хрустящих сухариках, истекавшие соком на большой нарядной тарелке Кузнецовского фарфора, в отличие от терпеливого коллектива, ждать не могли.

За ужином о делах не говорили. Павел с большим удовольствием умял основное блюдо. Он не очень упирался и когда ему настоятельно посоветовали взять добавку. Ирбисовцы весело помогали тете Мусе по хозяйству, непринужденно болтали, и Паша скоро почувствовал себя свободно и хорошо. Настало время десерта. Луша принесла из кухни блюдо с эклерами. А Петр принялся разливать чай. На минутку все стихло. И Павел услышал отчетливый мерный звук, которого до сих пор не замечал.