Павел смотрел и не верил своим глазам. Островерхая черепичная крыша, из трубы белый дымок, уютно светящиеся окна, красивое и добротное крыльцо. Домик, словно дорогая игрушка из нездешней сказки, напомнил ему Европу. Как он сюда попал? На покои новых богатеев особнячок тоже не тянул, в нем не было ничего лишнего, броского, безвкусного. Чудеса! Так, а где же у него номер? А, вот!

Двор хорошо освещался, и на стене Павел сумел рассмотреть не только нужный ему номер дома, но и вывеску.

Действительно, Агентство «Ирбис», – кивнул он и нажал на клавишу домофона.

Ответил женский голос. Павел назвался. Дверь отворилась, и он вошел.

В пятницу прием посетителей заканчивался в пять. Поэтому звонкий голосок из агентства попросил его войти в боковую дверь. Для этого пришлось обойти крыльцо и завернуть за угол. Он снова позвонил, и дверь отворилась.

Широкая лестница, уходящая вверх на антресоли, тонула в полумраке. Он пошел навстречу лучу света сверху, вслушиваясь в приглушенные звуки с правой стороны из темноты. Оттуда слышалось хлопанье крыльев, щелканье, а потом. Мужской голос выговорил не очень отчетливо: «Петррруша, зерррнышки! Хоррошие, рррисовые зерррнышки!», и заколыхалась тяжелая портьера.

Павел не знал, дивиться ему или пугаться. Что все это значит? Работают они тут или живут? Он поднялся на марш и наконец, достиг дверного проема, в котором, в этот момент появилась маленькая точеная женская фигурка. Тот же звонкий голосок приветствовал его и пригласил внутрь. Он сделал несколько шагов навстречу и очутился в прихожей.

– Здравствуйте! Заходите, пожалуйста! Я Лукерья Костина, ассистент директора. Я пойду, позову Петра Андреевича. А Вы пока раздевайтесь.

– Тетя Мусенька, Вы ведь покажете Паше все, что нужно? – обратилась крохотная девушка куда-то внутрь комнаты. Павел снял куртку. Девушка убежала, а его опять позвали. На этот раз женский голос был явно на октаву ниже.

Еще одна дверь, и картина, открывшаяся его глазам, оказалась полностью под стать домику и его необычным обитателям. В просторной светлой комнате было тепло и уютно. Голландская печь, облицованная изразцами с голубой росписью, гудела и потрескивала. Он увидел обеденный стол с белой крахмальной скатертью, накрытый на пять человек. А немного в стороне от него в кресле – румяную полную пожилую женщину. На ней было свободное платье на кокетке с кружевным воротником. Ноги ее покоились на коврике, на котором дремала, свернувшись, кипенно-белая пушистая кошка. Когда Паша вошел, кошка на звук шагов открыла глаза. Бог ты мой, кошачьи глазищи оказались небесно-голубыми!