Тикали ходики! Он поискал глазами. На правой стене – акварели, на левой – явно семейные портреты и фотографии Петра со всеми соратниками вместе и порознь. Так, а впереди?

Между двумя окнами в стенном проеме он увидел изображение дамы в парадном платье, которое поначалу принял тоже за портрет. Ее хорошенькое личико с нарумяненными щечками в аккуратных кудельках улыбалось. Но что это? Глаза дамы – оливковые бусины с яркими белками – двигались слева направо совсем как у совы. Петр проследил за взглядом гостя.

– Я вижу, Вы заметили нашу даму, сказал он. – Ну как, нравится? Обратите внимание, это не игрушка.

– Мне кажется, она тикает! – отозвался неуверенно Павел.

– А что ей остается делать? Это же часы. Взгляните. Внизу на платье в виде букета – циферблат. Это Шварцвальдские часы, традиционные для своего времени и места, – с удовольствием пустился в подробности Петр.

А Луша тихонько пояснила.

– Шеф любит прикладное искусство и точную механику. В особенности часы. У нас, знаете, много разного связано с часами. В кабинете совсем другие – грозные и ответственные. Они с боем. И эти голос подадут. Кстати, осталось еще четверть часа попить чайку. Хотите эклер? Тут трех сортов. Вам какие больше нравятся, с ванильным кремом, шоколадные или…?

Пашу с мороза и после сытного ужина слегка потянуло в сон. Следовало встряхнуться. Он отправил в рот парочку эклеров и рассказал несколько баек о Швейцарии. Неотразимая Снежана вскочила к нему на колени, мявкнула, и он покорно принялся гладить пушистую шерстку. Олег как раз объяснял, что абсент просто крепчайшая мятная водка, и если народы захотят, так он ее сделает, выйдет еще получше, чем у «фирмы» в то время, как кальвадос…, когда зазвенели колокольчики.

– О, дама заиграла! Восемь часов. Нам пора, – сказал Петр Андреевич и поднялся.

Они перешли в кабинет. Директор и хозяин агентства «Ирбис» усадил Павла за стол и уселся напротив. Перед ним лежали папки, альбом и пачка фотографий. А на стене висел большущий плоский экран. Петр взял в руки пульт и нажал на кнопку. Экран засветился. Поплыли кадры, снятые любительской камерой. Она дрожала, выхватывая то заснеженную дорогу, то парк тоже весь в снегу. А затем, словно зритель, сосредоточившийся на своей цели, и переставший отвлекаться на посторонние предметы, – красивый особняк в глубине парка. Он приближался, вырастал, обретал детали и подробности и, наконец, закрыл экран целиком.

– Павел, – начал Петр, и его голос слегка дрогнул от волнения, – я сейчас расскажу Вам всю историю замужества Вашей бабушки Киры Паскевич с начала и до конца. Я отвечу на все Ваши вопросы, насколько это в моих силах. Не скрою, разговор будет необычный. И верно, я должен бы показать эту съемку под конец. Но не могу удержаться.