– Вот что, свистать всех наверх! Олега ко мне немедленно, Володьку вызвать! – продолжал неистовствовать Петр. – Не делай „простуженные» глаза, я слышу, что ты чихаешь! Узнайте мне про этого пенсионера все, что можно и нельзя. С кем, когда, что, и как именно? Что ест, что пьет, с кем дружбу водит. Не так, как на «предварительном», поняли ребята? С деталями! И немедленно!

Темочкиной – спасибо! Пусть дальше работает. Я у нее, кстати, ничего про родителей Найденова не нашел. Написано – сирота. Она больше и не бурила. Так не пойдет! Выяснить подробнейшим образом, кем они были, когда и почему умерли. Кто его воспитал? О школе тоже ни единого слова.

А вы? А вы давайте по теперешним связям работайте. И чтобы хронометраж был у меня. Если надо, так и телефон Найденовский прослушаем. А Майскому задание особое. Пусть подготовится и обратится к настоятелю этого собора. Ох нет, что за чушь! Настоятель в монастыре! А в соборе? Пастор, наверно? Фу, пастор у протестантов. Да, тут я, определенно, не силен. Но это и не мои проблемы.

– Жучище! – проорал он появившемуся в дверях Олегу, который спустился из лаборатории в ответ на звонок.-

Жучище, ты переходишь в католичество и с завтрашнего дня станешь готовиться к принятию крещения в соборе Непорочного зачатия Девы Марии. Валяй, сочиняй себе легенду и топай туда с утра.

Олег изумился не хуже Лорда и уставился на начальника. Он был в халате и защитных очках, а потому его лицо за голубоватыми стеклами выглядело особенно впечатляюще. Он молчал. Петр взглянул на него, сделал паузу, а потом снова заговорил совсем другим тоном.

– Олег, прости, кажется, я случайно бестактность ляпнул. Если мы с тобой, о чем и не говорили до сих пор, так о религиозных делах. Может, это против твоих убеждений? Тогда я найду другой выход. Дело в том, что у меня идея безумная появилась. Все вертится вокруг тайного врага Эрны и ее матери, полковника Найденова. Мы должны бросить все силы на это дело и узнать о нем, все, что можно. Я подумал – ты из нас всех самый положительный и вызывающий доверие. Поэтому…

Зазвонил телефон, Петр извинился и прервался, а затем, второпях сказав, что Луша, мол, все Майскому объяснит, выскочил за дверь.

– Через час вернусь! – бросил он на ходу, – надо быстренько в банк сгонять, срочно понадобилась моя подпись.

– Ну хорошо, объясняй, – вздохнул до сих пор молчавший Олег и сел.-Убеждения убеждениями, только работа есть работа.

Храм на малой Грузинской был весь из красного кирпича, с башенками, арочным порталом и розеткой на фасаде. Выстроенный в неоготическом стиле и любовно восстановленный, он радовал взгляды не только городских обывателей, но и знатоков. Стройный и гордый, устремленный в небо, словно застывший по мановению волшебного жезла факел, храм внутри оказался неожиданно очень светлым, умиротворяюще тихим островком покоя. Трудно такое было вообразить на Грузинах в самом котле столичного густого борща вблизи от Баррикадной.