Единственное, что можно было найти общего у этих двоих – не слишком обычное в Союзе великолепное знание иностранных языков. Степан Найденов прекрасно знал немецкий и французский. Но он учился языкам в разведшколе, а потом в Академии внешней разведки. А значит, вовсе не там, где училась и работала Кира.

– Видишь, Лунечка, у людей, почти всю жизнь проживших в одном городе, могли быть контакты и неведомые сексотам.11 Могли найтись и точки соприкосновения, не отраженные в пожелтевших хрупких бумагах казенных отчетов.

Петр Андреевич оторвался от вопросника и посмотрел на крошечную девушку, сидевшую перед ним и зябко кутавшуюся в большущую белую оренбургскую шаль. Ножки в вязанных толстых носках она спрятала под пушистое теплое пузо Лорда, разлёгшегося рядом на полу.

Луша кивнула головой, чихнула и уткнулась покрасневшим носишкой в носовой платок. Просто олицетворенная «легкая простуда» на боевом посту, готовая к новым подвигам несмотря ни на что. Шеф, однако, увлеченный своим занятием, ничего не заметил и продолжил.

– Во всяком случае, полковник Найденов, человек семейный, примерный муж и отец, ушел в отставку, поработал еще несколько лет консультантом в одном оборонном ведомстве, а потом окончательно отправился на покой. Сейчас ему семьдесят с хвостом. Он похоронил жену. Сын давно живет отдельно, он занимается продажей природного газа и очень преуспел. Старик и сам ни в чем не нуждается. Но сделался со временем весьма необщителен. Единственное место, куда он ходит с удивительным постоянством и рвением, это церковь. Член КПСС Степан Матвеевич никогда не был прежде замечен в религиозных склонностях. Но люди меняются…

– Петр Андреевич, я тоже обратила внимание, что он, уйдя на пенсию, сделался страшно религиозным. И пусть это веяние времени, мода даже. Но, знаете, такой пожилой человек!

– Возможно, как раз поэтому. Жизнь близится к концу, и люди начинают думать о том, что там за чертой. А что, в конце концов, у нас есть на этот случай, кроме церкви?

– Вы правы. Но вот еще что любопытно. По крайней мере, у нас не очень обычно. Полковник Найденов не православный, а католик. Прихожанин католического собора.

Тут Луша опять чихнула, но уже три раза подряд. Лорд вскочил и с недоумением уставился на нее. А Синица, мерявший шагами кабинет, и размахивающий своей любимой авторучкой, в это время застыл на месте и повторил без всякого выражения.

– Не православный, а католик… Католик он, полковник-то наш. Католик… Католик! Прихожанин собора, собора, соборчика, говорю, святого такого. Что-о-о? Почему католик? – вдруг заголосил он так громко, что воспитанный Лорд нервно зевнул. «Ваффф!» негромко, но очень неодобрительно выговорил пес.