Профессор коротко рассказал посетителям, что происходило в последнее время с его пациенткой. О своих шагах: терапии, медикаментах и последней акции «мелкие песчинки памяти», где сын принимал деятельное участие. Он старался быть убедительным и доступным. Но не скрывал разочарования и огорчения.

– Да, я не вправе скрыть от Вас не только наступившее ухудшение. Но также мои неутешительные выводы, – сдвинул брови врач. – Я должен прямо сказать – как это ни печально, мои возможности исчерпаны, и надежды нет. Доктор Эрна Мухаммедшина останется до конца жизни мадам Селиной Бежар. Мы выведем ее из депрессии. Но больше ей оставаться у нас в клинике не имеет смысла. И еще. В таком состоянии не может быть и речи о сознательном решении больной уехать в Москву. Теперь Эрну надо не уговаривать, а просто оформить документы и увезти, – подвел итоги Шульце и взглянул с нескрываемым сочувствием на сына, который сейчас услышал от него, что мать неизлечимо психически больна.

Молодой Мухаммедшин подавленно молчал. А Зильбер, видавший всякое на своем веку, быстро оценил обстановку и начал заговаривать Паше зубы. Он засыпал его и Шульце вопросами о важных житейских мелочах. Здорова ли Эрна достаточно физически, чтобы перенести дорогу? Как лучше ехать? Не повредит ли ей перелет? Как долго может продлиться эта атака депрессии? Справится ли один сын или в пути понадобится медик? Нужно немедленно сообщить в Москву об отъезде, или еще подождать? Кто их встретит в аэропорту и куда повезет?

Паша, почти не реагировавший сначала, мало-помалу включился в разговор. Действительно, многое следовало выяснить и решить именно ему. И некоторое время спустя, переговорив с врачом и его помощником и посоветовавшись с юристом, они выработали следующий план. В больнице выведут Эрну из депрессии и подготовят к дороге. Зильбер останется в Мюнхене для выполнения формальностей, организации отъезда и покупки билетов. Паша, измотанный, переставший спать и убитый, уедет на некоторое время из города развеяться. Ему понадобятся немалые душевные силы для поездки в Москву. Адвокат категорически отказался сопровождать своих клиентов в бывшую коммунистическую столицу.

43. А в это время в Москве

Перед отлетом в Мюнхен Георгий Антонович пробовал уговорить Пашу еще подождать, он опасался, что сын все же недостаточно окреп. Синица пытался выступить посредником. Сначала один на один, а потом вместе с Лушей они приводили разные аргументы, но молодой человек был неумолим. Он должен это сделать один! А Куприянов… Нельзя в таком возрасте так быстро принять человека, который столько лет глаз не казал, сразу как отца. Да, он для него пока Георгий Антонович! А кто еще, черт возьми? И он ему признателен за помощь, как был бы признателен любому знакомому, но не больше.