По трезвом размышлении было решено снова послать Тимура, но с Расторгуевым. За Тимура говорило знание языков. И хотя Паша знал его в лицо. но военный переводчик умел сливаться с толпой и, если надо, быть незаметным. Паша обещал держать постоянную связь как с Синицей, к которому проникся искренней симпатией и доверием, так и с Георгием, чтобы тот не слишком волновался. Значит, не составляло труда узнать, где он находился и что хотел предпринять. А опытный оперативник Расторгуев должен был держаться в тени и быть на стреме в качестве поддержки

– Очень разумно, – поддержала Луша эту идею. – На бедолагу-Пашу в последнее время свалилось столько всего! Папа материализовался как феникс из пепла – это раз. И Паше надо понять, может ли он примирится с его историей? Сумеет простить отца или не сумеет?

Георгий хочет найти место в жизни сына. А как мама к нему отнесется? Как им общаться втроем?

Тем временем выясняется, что мама исчезла – и это два. Вообще неизвестно, жива она или нет!

А в-третьих, все это происходит с молодым человеком, который только что вышел из коматозного состояния. И папа Куприянов прав, когда ожидает чего угодно. Вот заберет Паша маму из лечебницы. Она пока со своей легендой и документами Эрны Мухаммедшиной не только беспомощна, но как мы знаем, и подозрительна. И если Паше по дороге, например, станет плохо…

– А если – Эрне? – добавил Олег Майский. – Черт знает, как справиться тогда парень с положением, и что станется с ним самим. Давайте расскажем Куприянову, что мы тут надумали. Если он согласен…

– А я поговорю с ребятами – это им работать, – кивнул Синица. На том и порешили.

Однако ни Тимур, ни Володя не смогли немедленно уехать из города на неопределенное время. Пришлось искать другие варианты. Подумав, Синица связался с Мюнхенским детективным агентством и поручил Пашину охрану ему. С тех пор он получал регулярно подробные отчеты, из коих следовало, что с подопечным не случается ровно ничего.

– Ну что? – тревожился Куприянов.

– Ну как? – спрашивала Луша.

– Мои дорогие, да, слава богу, ничего и никак! – смеялся в ответ владелец «Ирбиса», убирая в ящик скоросшиватель с отчетами. Однако, как только разговор в агентстве снова зашел о Мухе, он с сожалением сказал своим друзьям, что не только ее загадка осталась, нерешенной, но и Муха – неизлечимо больной. Когда из Германии снова пришло известие, что профессор в Мюнхене тоже констатировал неудачу, в «Ирбисе» этому никто не удивился.

Утром Луша принесла эту весть своему директору и сказала, что Георгий Антонович хочет с ним поговорить. Паша возвращается. Он должен привести Эрну Александровну. Она не только не выздоровела, но, пожалуй, ей стало за последнее время только хуже.