Он недовольно поджал губы, его взгляд стал суровым. Щелкнул костяшками, что, как я заметила, старался не делать в присутствии других людей. Он цеплялся за самоконтроль. С трудом.
– Я пришел обжиматься с тобой, как школьник. Довольна?
– Очень. – Я потянула его в комнату, схватив за треугольный вырез футболки, и закрыла за нами дверь.
Той ночью и еще четыре последующие ночи мы только целовались, ласкали и изучали друг друга. Он посасывал мои соски, пока они не становились такими болезненными и чувствительными, что на следующий день я не могла надеть лифчик, а я дрочила ему, пока мы оба с восторгом наблюдали, как моя маленькая ладошка обхватывает его член.
Когда у меня начало болеть запястье, я перешла от ласк руками к минетам. Сперва Киллиан отнесся к этому скептически.
– Я предпочитаю, чтобы твои руки и рот были у меня на виду, – протянул он.
– Я не бешеное дикое животное, – рассмеялась я.
Он одарил меня нерешительным взглядом, отчего я расхохоталась еще больше. Я накрыла зубы губами.
Глядя на меня с ухмылкой, он встал с кровати и рукой надавил на мою голову, пока я не опустилась перед ним на колени.
– Ладно. Но мы сделаем все по-моему. У меня есть требования.
– Не может быть! – ахнула я. Мы оба рассмеялись. – Я слушаю, – сказала я.
– Сначала оближи. Тщательно.
Киллиан достал член, такой бархатистый, пульсирующий и невероятно твердый. Я сжала его в кулаке, едва сумев сомкнуть вокруг него пальцы, и принялась облизывать от основания до головки. Он застонал, сжав мои волосы в кулаке и грубо потянув.
– Быстрее.
Я подчинилась.
– Больше языка. Больше слюны. Еще.
Он отдавал приказы таким резким, по-королевски гнусавым тоном, отчего становился похож на правителя всего сущего. Я делала, как он велел, возбудившись так сильно, что ощутила эгоистичное желание, чтобы он не стал кончать, а бросил меня на кровать и вошел, и к черту эти месячные.