– Ты ведь понимаешь, в чем суть брака по расчету? Все, что происходит у вас с мужем, – не по-настоящему.

– Сэмюэл, – я назвала его полным именем, говоря важным тоном, как делала всегда, когда мои ученики не слушались, – отдай мне флешку, пожалуйста.

Сэм, тихонько посмеиваясь, засунул ее в карман моего платья.

– А я сначала не понимал. – Он наклонил голову, внимательно всматриваясь в мое лицо. – Думал, он хочет Эммабелль. Каждый раз, когда вы втроем оказывались в одной комнате, он не сводил с нее глаз. Потом до меня дошло, – он заговорил тише, – время для этого он выбирал свое- образное. Видишь ли, Килл всегда смотрел на Эммабелль ровно в тот же момент, когда ты смотрела на него. Он хотел сбить тебя с толку. Заставить ревновать. Это первый и последний свойственный человеку поступок, который я за ним наблюдал.

Сэм сделал шаг назад и огляделся.

– Я закрою кабинет. Эндрю никогда не узнает, что мы здесь были. Когда они вернутся, веди себя как ни в чем не бывало. – Он отвернулся и похлопал по дверной раме.

Внизу духовка издала сигнал, и я услышала восторженный возглас Тиндера.

Время было на исходе.

Я думала, Сэм скажет пару слов на прощание.

О моем смелом шаге.

О риске, на который я пошла ради мужа.

Но это означало бы, что Сэм Бреннан впечатлен.

А если я и знала что-то наверняка, так это то, что, к несчастью для моей подруги Эшлинг, женоненавистник Сэм Бреннан никогда не будет впечатлен противоположным полом.

– Завтра я уеду, но скоро здесь все изменится. Я подумала, что тебе стоит знать. – Я посадила Тиндера перед подгоревшим, кривым печеньем. Мы оба даже не притронулись к сладостям. Взгляд его больших карих глаз цеплялся за меня, как за спасательный круг.

– К-как изменится?

– Твой папа плохо с тобой обращается. Он не должен делать то, что делает, а я не могу – не смогу – быть все время рядом, чтобы тебя защитить. Настанет день, когда ты вырастешь и сам решишь, как относиться к тому, что я собираюсь сделать. Ты либо возненавидишь меня, либо будешь благодарен. – Я покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, но сдержалась. Тиндер заслуживал лучшего. Он заслуживал спокойствия и одобрения. Он заслуживал весь мир. – Но как бы ты ни решил ко мне относиться, я приму и буду уважать твое решение. Думаю, что скоро из-за меня у твоего папы будут большие неприятности, но у тебя останутся мама и брат, а они – очень важная часть, слышишь? Я хочу, чтобы ты сосредоточился на них.

Он медленно кивнул, все обдумывая. А обдумать нужно было многое. Даже я сама сомневалась, что полностью осознавала, что намеревалась сделать. Я прижалась лбом ко лбу Тиндера и вдохнула. Стоило бы мне сделать по-настоящему глубокий вдох, и я бы смогла ощутить его – этот неуловимый детский запах, от которого у меня все таяло внутри.