– Потому что ты ее терпеть не могла, – выпалил я, испытывая отвращение к самому себе.
Она улыбнулась.
Внутри промелькнуло отчаяние.
Я встал, собирая документы со стола, чтобы не дать предательскому взгляду устремиться в ее сторону. Смотреть на мою жену было все равно что смотреть на солнце. Эйфорическая, ослепляющая мысль о том, что ты одновременно бессмертен и жалко человечен, вцепилась в горло.
– Полагаю, ты пришла, потому что твой бывший муж снова тебя бросил. А я утешительный приз? – Я сунул документы в портфель, испытывая непреодолимое желание уйти куда-нибудь – куда угодно, – лишь бы быть подальше от этой женщины.
Давление, возвещавшее о близящемся приступе, сдавило грудину. Каждый раз, когда она оказывалась рядом, мне приходилось восстанавливать контроль.
– Ты знал, что он приехал в город? – Ее синие глаза внимательно следили за мной.
– По твоим камерам наблюдения, – заметил я на случай, если она собиралась обвинить меня в том, что приставил к ней еще больше детективов.
Персефона подошла ближе.
– Я выгнала его в тот же вечер, когда он объявился. Ты бы знал об этом, если бы удосужился отвечать на мои звонки или потрудился уделить мне время, когда я пыталась встретиться с тобой в твоем доме.
Конечно, это был мой дом.
С чего ему быть нашим? Я вытащил ее из стерильной квартиры, в которую сам и посадил, поселил в одной из гостевых комнат и ожидал… чего? Что она привяжется к этому дому?
– Хочешь получить награду за то, что осталась верна? – Я вскинул бровь.
Она остановилась прямо передо мной. Повсюду в кабинете витал ее запах, наводняя мои чувства, и мне захотелось схватить ее за плечи и встряхнуть. Выгнать вон, поцеловать, трахнуть, наорать на нее. Но все эти варианты демонстрировали как проявление эмоций, так и полное отсутствие контроля.
– Сэм ведь тебе рассказал? – Персефона склонила голову, изучая меня взглядом. Она говорила про ноутбук Эрроусмита. Про записи, которые наверняка посмотрела.
– Он зависит от меня финансово.