Она сделала прерывистый вдох, сотрясший все ее миниатюрное тело.

– Я люблю тебя, Киллиан Фитцпатрик. Всегда любила. С того самого мгновения, когда мы впервые встретились на благотворительном балу, и я увидела тебя в другом конце зала. Ты был богом среди смертных. Жизненно необходимым и вместе с тем мертвым. А когда ты посмотрел на меня – посмотрел мимо меня, – я увидела в твоих глазах все свое будущее. Я знала, что ты богат, красив и влиятелен. И все же единственное, чего я хотела от тебя, Килл, это ты сам. Хотела ногтями содрать с тебя слой за слоем, сбросить их и заполучить тебя, любить и спасти. Я думала, что смогу изменить тебя. Я пыталась. Правда. Но я не могу изменить того, кто не хочет меняться. Я люблю тебя, но и себя я тоже люблю. И я заслуживаю больше того, что ты мне дал. Больше, чем ты готов отдать. Поэтому я спасаю тебя в этот единственный раз за каждый раз, когда ты спасал меня, и прощаюсь с тобой.

Она встала на цыпочки и прижалась к моим губам в холодном, равнодушном поцелуе. Ее ресницы коснулись моего носа.

– Нам всегда очень плохо удавалось уважать границы друг друга. Мы снова и снова нарушали наш договор. Если в твоем холодном сердце есть хоть капля сочувствия ко мне, больше не связывайся со мной. Что бы ни случилось, как бы сильно тебе ни хотелось что-то мне сказать, оставь меня в покое. Мне нужно время, чтобы все осмыслить, зализать раны и жить дальше. Не показывайся в доме моей сестры, у меня на работе, нигде, где могу быть я. Дай мне забыть тебя. Мое сердце не выдержит еще одного удара.

Она развернулась и ушла.

Оставила меня стоять с исключительной лазейкой в руках, уликами против Эндрю Эрроусмита и с сердцем, подскочившим к горлу.

Оно билось быстро и громко.

Живое.

Сердитое.

И полное эмоций.

Вместо того чтобы тушить пять сотен пожаров, сеющих хаос в моей жизни, я предпочел взять машину, поехать в ближайший магазин алкогольных напитков, закупиться самой дешевой, самой жесткой водкой – такой, от которой у меня наверняка будет адское похмелье, – и отправиться на ранчо.

Я напивался в компании лошадей (выпивал я, они просто наблюдали за мной через полуприкрытые двери своих стойл), предварительно выключив телефон. Цветочница наконец-то была сыта мной по горло. Миссия выполнена. Теперь, когда победа над Эндрю была у меня в кармане, когда я знал, что благодаря ей он отзовет иск, все, чего мне хотелось, это сгореть в огне вместе с ним.

Я сделал глоток водки, прислонившись спиной к стене конюшни посреди лошадиного дерьма.

Закрыл глаза. Под веками мелькал фрагмент событий, случившихся несколько недель назад.