Маделен подыскивает взглядом место, где можно было бы ненадолго уединиться. Прежде всего, необходимо понять, к кому отважиться обратиться. В сознании всплывает лицо пастора Роберта и его слова о том, что к нему всегда можно прийти поговорить.
Она прячет озябшие руки в карманы. Инстинкт подсказывает Маделен, что Роберт – хороший человек, но про пастора Линдберга девушка тоже так думала. Рискнет ли она на этот раз довериться интуиции?
Встретив двух идущих под руку пожилых женщин, Маделен поднимает воротник и здоровается, кивнув им. Как только они исчезают из вида, срезает путь, устремляясь через песчаные дюны к северной части побережья, где у пирса стоит скамейка. Там она рассчитывает немного посидеть и собраться с силами прежде, чем возвращаться в Стурстюган.
По щеке стекает слеза, и Маделен быстро смахивает ее. Совсем не так она представляла себе свое пребывание в Юсшере. Теперь ей уже никогда не представится возможность поехать с Юнасом в Танзанию.
От резкого порыва ветра Маделен приходится закрыть глаза. Внезапно она начинает жалеть, что не позвонила домой. Надо было поговорить с сестрой и рассказать о случившемся. Патрисия бы знала, что ей предпринять.
Маделен всматривается в морские просторы. Даже если это покажется трудным, она должна вернуться и рассказать Айно и Дезире обо всем, что узнала. Но вначале надо придумать, как вернуться в США.
45 Суббота, 29 июня
45
Взяв чашку кофе, Патрисия выходит на застекленную веранду с полом, выложенным каменной плиткой. Комната заставлена растениями, сквозь темные облака проглядывают лучи солнца.
Остальные уже удобно устроились в глубоких креслах, покрытых серебристо-серыми накидками из овечьей шкуры. Патрисия бесшумно проскальзывает мимо и присаживается.
– Ну что же, я дочитала, – говорит Мариан, выкладывая на стол книгу «Гордость и предубеждение».
– И что ты думаешь? – с любопытством спрашивает Мона. – Правда хорошо написано?
– Мне немного не хватило страсти. Не помешало бы добавить пару постельных сцен по мере повествования.
– Ты что, нельзя так говорить! – восклицает Дорис. – Ведь это совсем другие времена: тогда нельзя было просто так друг к другу прикасаться и тем более писать о сексе.
– Мне нравится, что читатель чувствует напряжение между мистером Дарси и Элизабет, хотя они толком даже и не целуются, – замечает Мона.
– Мне кажется интересным, – продолжает Дорис, – что Остин, выступая с критикой брака как социального института, идеализирует замужества Джейн и Элизабет.
– А разве это действительно так? – возражает Мона. – Мужчины, в которых они влюбились, оказались богатыми, и что с того?