– Я… – начинает Патрисия и умолкает. Она побледнела, во взгляде сквозит неуверенность.

– Прошу простить меня, – продолжает Юнас, – за всю боль, что причинил вам. Я пытался искупить свою вину за случившееся всеми доступными мне способами. Понимаю: мой поступок непростителен; но все, что мне остается, – это просить прощения.

– Не понимаю как, – заикаясь, произносит Патрисия.

Дорис стремительно сбегает по лестнице. Громкие шаги прерывают тягостный момент, и кажется, будто всех присутствующих только что разбудили.

– Лина пропала! – кричит она.

– Что? – удивленно спрашивает Эрика. – Что ты имеешь в виду?

– Мы думали, она на втором этаже, но я обыскала каждую комнату и не нашла ее.

– Лина! – зовет Эрика, в то время как Мона подходит к лестнице.

– Я перепроверю, – говорит она и исчезает на втором этаже.

– Извиняюсь, – бормочет Дорис, – Лина хотела покататься на велосипеде, но мы сказали, что сейчас нельзя. Тогда она расстроилась и ушла в вашу комнату.

– Во сколько это было?

Дорис бросает взгляд на вокзальные часы.

– Приблизительно полчаса назад. Я думала, она хочет поиграть одна, и оставила ее в покое.

Эрика поднимает край скатерти, чтобы проверить, не сидит ли Лина под столом.

– Лина! – кричит она, проходя мимо столиков в холле. – Где ты?

Остальные тоже начинают осматриваться по сторонам. Дорис уходит на кухню, а Мариан заглядывает в туалет и конторское помещение, но обе возвращаются ни с чем.

– Ее здесь нет, – тихо сообщает Мариан, и у Эрики все сжимается в груди. Она выглядывает в окно – на улице проливной дождь. Неужели ее дочь могла выйти из дома в такую погоду? Услышав, как Мона спускается по лестнице, Эрика с надеждой смотрит на мать, но та качает головой.

– Пусто. Лины нет.

Эрика чувствует, как почва уходит у нее из-под ног, и хватается за стенку.

– Только бы не ушла купаться, – глухо говорит она.