Я захлопнула дверь, по венам побежал адреналин. Трясущимися пальцами я задвинул замок, но это все, на что я была способна. Я поплелась к дивану и свистнула Тото. Он прыгнул мне на колени, и с каждым прикосновением к его шерсти мой пульс успокаивался.

Если я расскажу Трэвису, что произошло – после того, что Брэндон уже устроил в зале, – Трэвиса арестуют в считаные часы за нападение. Но оставлять это в тайне от него тоже было тяжело.

Я шепотом выругалась, злясь на Брэндона за то, что он озадачил меня таким выбором, и в то же время я уже знала свое решение. Я не могла врать Трэвису и должна была доверять, надеясь, что он не потеряет над собой контроль. И должна доверять себе, что смогу уговорить его остаться дома.

– Папочке придется бросить эту работу, – сказала я, радуясь, что бережливо отнеслась к своему выигрышу с покерной игры в Сиг Тау.

Пока я гладила Тото, в дверь снова тихонько постучали.

Я запрокинула голову, не собираясь снова открывать дверь.

– Уходите!

Второй раз постучали так же робко, как и в первый, и намного тише, чем если бы вернулся Брэндон. Я встала, обдумывая, кто бы это мог быть. А что, если какой-то ребенок или еще кто-то из нашего жилого комплекса нуждался в помощи? Я посмотрела в глазок и крепко зажмурилась, ударяясь лбом о дверь.

– Да вы надо мной издеваетесь, – выдохнула я.

– Эбби? Прости, что поздно. Я потерялась, а потом несколько раз ошиблась с квартирой. – Она снова постучала, на этот раз менее терпеливо. – Знаю, что ты там. Я только что видела, как ты словесно оторвала яйца тому придурку.

Руки не слушались меня. Я просто стояла и пялилась на дверь без какого-либо выражения. Обычно я могла найти решение проблемы или спланировать побег, но сейчас ничего не осталось. Просто… тишина. Среди волнений за Америку, разборок с Брэндоном и всем этим мой организм решил замкнуться в себе. Слишком много для одного дня.

– Эбигейл Хоуп Эбернати! Открой уже эту дверь!

Я отодвинула задвижку и потянула за ручку, глядя на невысокую уставшую версию себя на двадцать шесть лет старше.

– Прости, мам, – сказала я, махнув в сторону гостиной. – Проходи.

Она улыбнулась, но в следующий миг ее улыбка померкла. С нашей последней встречи она очень сильно постарела. Карамельные пряди спутались, в них появились седые пружинистые волосинки. По обе стороны ото рта пролегли глубокие морщинки, щеки ввалились, кожа сморщилась и пожелтела, как и белки запавших глаз.

Она прошла мимо меня.

Я взглянула на стоянку, прежде чем захлопнуть дверь, жалея, что на этот раз придется иметь дело не с Брэндоном. Даже Мик был бы лучшим вариантом, чем моя мать, сидевшая на диване, потягивая водку через соломинку, которую воткнула в старую пластиковую бутылку из-под воды, чтобы скрыть алкоголь.