Взрывной Фест представлял собой упрощенную версию Коачеллы[6] – только для университета Истерн. Девушки наряжались в сверкающие лоскутки ткани, делали безумный макияж, приклеивали к лицу блестки и стразы. Парни относились к наряду проще, нацепив панамки, фетровые шляпы и гавайские рубашки.

Эбби и Америка нарядились соответствующе. Америка была в совершенно невероятном костюме: белый корсет с широкими бретельками, который зашнуровывался спереди, белые шорты «для шлепков», как она выражалась, а еще белая прозрачная блузка под корсетом, длинные рукава которой развевались, а все остальное ложилось поверх шорт. Волосы были заплетены в косички с белыми и серебристыми лентами, а на ногах красовались высокие массивные ботинки со шнуровкой из белой кожи. А еще – серебристые ресницы и очки в форме сердечек, которые она нацепила на голову наподобие ободка.

Эбби, конечно, не так сияла, но я все равно почувствовал, как возвращается к жизни прежний Трэвис. Я ничего не сказал по поводу топа бикини, на одном малюсеньком треугольнике которого была нашивка «Дорога 66», а на втором вышит мотоцикл; или по поводу микро-шорт, которые она надела, – хотя прежний я давно бы сделал замечание.

По некой причине больше всего меня нервировали черные кожаные сапоги выше колена со шнуровкой, и я не мог понять почему.

Эбби поправила на шее толстый черный ошейник и повернулась, ища взглядом Финча, одна из ее двух французских косичек игриво соскользнула с плеча.

– Ты идешь? – спросила она.

– Иду, стервочка! Терпение, – выкрикнул Финч, стоявший в тридцати ярдах. Его друг Феликс шел рядом.

Эбби приподнялась на носочках, целуя меня в щеку, потом засмеялась, стирая с моей кожи серебряные блестки, которые осыпались с ее лица.

– Упс, дай сотру, – улыбнулась она.

– Оставь как есть, – сказал я, отстранившись.

Я взял ее за руку, а потом чмокнул в губы, когда она этого не ждала, заставив ее рассмеяться еще сильнее.

Мои братья и их замечательные девушки должны были ждать нас в Феррис Вил, но я их нигде не видел.

– Странно, – сказал я, глянув на часы. – Мы опаздываем на десять минут.

– Простите, – сказала Америка.

– И никого здесь нет? Разве не здесь договорились встретиться, Шеп? – спросил я.

– Разве ты не видел сообщение в группе? – спросил Шепли. – Томас сказал, что не сможет приехать, и все остальные после этого отвалились.

– Быть такого не может, – сказал я, осмотревшись по сторонам. – Они не придут на мой двадцать первый день рождения? Я же на их ходил! Вот же дерьмо…

– С первым апреля, придурок! – сказал Трент, толкая меня со спины.