Я увидела свою мать, совершенно безжизненную, и опять же ничего не почувствовала. Это онемение напугало меня больше, чем то, на что я смотрела.

Потом появились слезы.

– Простите, но нам нужно устное подтверждение.

– Это она, – сказала я, отвернувшись.

Америка и Трэвис стояли рядом, не отходя от меня ни на шаг.

Я как в тумане подписывала документы и шла на выход. И среди паники, что со мной не все в порядке, раз я не могу скорбеть при виде своей безжизненной матери, и ярости на Мика, что он оставил меня разбираться со всем этим, я все же испытала облегчение, что хотя бы одно дело было закончено.

– Ненавижу этот город. Не хочу больше сюда возвращаться, – сказала я, стараясь вздохнуть сквозь слезы.

– Осталась одна встреча с менеджером похоронного бюро, и мы можем ехать домой, – сказала Америка.

– Кремация. Пусть кремируют ее и отправят мне. Бальзамирование и макияж это для тех, кто не видел то, что я уже увидела. Пусть кремируют и отправят мне. Я… разберусь с этим позже.

Америка была поначалу удивлена, но потом кивнула и застучала по телефону. Поднесла трубку к уху и пошла прочь, с кем-то разговаривая.

Трэвис вызвал такси и отложил телефон, обнимая меня обеими руками.

– Жаль, что тебе пришлось это увидеть, голубка. Мне так жаль, что твой никчемный отец снова подвел тебя и взвалил такой груз на твои плечи.

– У меня есть ты. А у него никого.

– И чья это вина? – сказала Америка, вновь присоединившись к нам. – Тебе пришлют на почту формы для подписи, они обо всем позаботятся. Только это будет стоить… полторы тысячи долларов.

– Хорошо, – сказал Трэвис. – Не проблема.

– С каких это пор? – удивилась я.

Мои щеки были мокрыми и горячими, но Трэвис все равно поцеловал меня.

– Я обо всем позабочусь, голубка.

Сделав глубокий вдох, я уставилась перед собой.

– Я просто хочу уехать отсюда и вернуться домой. Представить, что это лишь плохой сон, и что она просто… отдалилась, а не умерла. – Америка нежно погладила меня по спине.