– Я сделаю тебе ванну в отеле. Уже сказала Шепли отменить рейс, мы возвращаемся завтра.

Я посмотрела на Трэвиса:

– Ты можешь вернуться на конференцию. Спасибо, что все бросил и приехал.

Он нахмурился.

– Ни в коем случае, нет, черт подери. Я вернусь с тобой домой. Не брошу тебя.

Я прильнула к нему и расслабилась. Трэвис был моей скалой, моим убежищем, единственной безопасной гаванью. Я даже не стала бы отрицать, что сейчас отчаянно нуждалась в нем.

Где-то глубоко мелькали мысли, что когда меня настигнет скорбь, то неизвестно, какие эмоции она высвободит. Я все еще мчалась на американских горках без возможности сойти. Но если муж был рядом, я могла это вытерпеть, и Америка тоже всегда была готова поддержать.

Казалось трагичным, что у мамы не будет похорон, надгробного камня, семьи, которая придет на службу. Но она сама выбрала одиночество, а я не обязана идти по тому же пути.

– Мне так повезло, что вы оба есть в моей жизни, – сказала я. – И я рада, что завтра навсегда уеду из Вегаса.

– Эбби, у тебя впереди еще столько хорошего. Столько интересного, – сказала Америка.

Я повернулась к ней:

– Мне нужно все самое интересное. Что у тебя на уме?

– Э… – задумалась она. – Хочешь поговорить об этом сейчас?

– Как угодно, – сказала я.

– Что ж, давай посмотрим. Э… О! Впереди Весенняя Вечеринка и Взрывной Фест.

– Взрывной Фест? Что это такое? – спросила я.

Заговорил Трэвис, проверяя местоположение такси:

– Это ежегодный музыкальный фестиваль в студгородке. В прошлом году его не проводили из-за… пожара.

Америка робко улыбнулась:

– О нем все говорят. Если ты, конечно, готова пойти.