— Я требую моральную компенсацию, — слышу резкий голос Дианы, и в очередной раз удивляюсь, как меня вообще угораздило вляпаться в эту женщину.

Правду говорят, что в попытках убежать от того, что для нас под запретом, мы обычно хватаем то, что нас разрушит. Глядя на нее сейчас я задаюсь только одним вопросом: где были мои глаза и мозги, когда я делал ей предложение? Ответ настолько очевиден, что я недвусмысленно ерзаю на кресле.

— Госпожа Лебо, вряд ли в сложившихся обстоятельствах вы вправе что-то требовать, — стараясь быть деликатным, напоминает один из юристов.

— Речь идет о защите чести и достоинства нашего клиента, — подключается другой, и я внезапно чувствую себя героем американского фильма о запутанном судебном деле. — Вопреки нашим настоятельным рекомендациям, Олег Игоревич выразил желание не раскручивать эту тему. Поэтому, наше предложение — развод без взаимных претензий в кратчайшие сроки. Судебные издержки клиент готов взять на себя.

— Что? — Диана багровеет, и почти сливается с цветом собственных волос. — То есть я должна…

— Ты должна закрыть рот, — резко нарушаю свое молчание, и все присутствующие одновременно замолкают. — Если ты думаешь, что получишь от меня хоть копейку, то имей ввиду, что после просмотра вашего с Денисом «домашнего видео» у меня нет ни единой причины быть к тебе терпимым и лояльным. И если я до сих пор был таковым, то исключительно по собственной доброй воле и потому что рассчитывал хоть на каплю твоего благоразумия. Но если тебе хочется залезть в мой карман, то ладно, — развожу руками, — можешь попытаться. Но имей ввиду, что в таком случае ты развязываешь мне руки и я не буду даже пытаться держать своих юристов на поводке.

Это некий условный сигнал, после которого юристы, синхронно откашливаясь, достают распечатанный проект встречного иска, согласно которому я, как сторона, которая получила моральный ущерб и понесла репутационные потери, требую кругленькую сумму компенсации. Мои ребята из СБ нарыли все, чем владеет Диана (даже то, что, как она думала, хорошо спрятано) и весь этот не маленький список теперь значится в пункте «компенсация причиненного ущерба». Нужно сказать, все это, по большому счету, бесполезная мишура, которая не представляет для меня никакой ценности, но дело в принципе. А если Диане хватит ума сопротивляться мирному решению вопроса — я в своем законном праве оставить ее, что называется, без трусов.

— Это шутка?! — Она швыряет бумаги на стол, но никто из моих юристов не спешит прикасаться к этому вееру. — Ты хочешь галерею? Мою галерею?