— Могу я… — пытаюсь просочиться в уже начавшие закрываться двери грузового лифта, но уже не успеваю, и кабинка стремительно уносит меня вверх.

Остается надеяться, что по крайней мере я была на всех камерах, и меня видели люди, так что вряд ли прямо отсюда запихнут в мешок и отправят в какой-нибудь подпольный притон.

Но реальность меня шокирует.

Правда, совсем в другом смысле, чем мысли, которыми успеваю себя накрутить. Потому что как только лифт останавливается, меня буквально выбрасывает в коридор, весь уставленный корзинами с цветами. И это очень странно, учитывая явно незаконченный ремонт этой части здания, потому что иначе я могла бы списать все на день рождения какой-нибудь Сотрудницы года.

Цветы повсюду. Они буквально сопровождают каждый мой шаг, и композиции настолько разнообразные, что приходится силой заставлять себя не прикасаться ни к чему.

Прохожу еще немного вперед и чувствую сладкий аромат клубники. И еще — каких-то экзотических фруктов. И если с последними я еще могу это как-то объяснить (при наличии денег можно купить буквально все в любом приличном супермаркете), то клубника? Уже давно не сезон, а тепличная обычно вообще без запаха. На всякий случай внимательнее смотрю по сторонам, пробую даже заглянуть в парочку кабинетов, но все двери как нарочно заперты. Или не нарочно?

Открыта только одна — та, что в конце коридора. И именно оттуда раздаются мягкие шаги и шорохи.

— Привет, Ви, — встречает меня Олег, и со вздохом облегчения сует руки в карманы брюк. — Я боялся, что нифига не получится.

Несколько минут стою как вкопанная, потому что сначала не понимаю, как же сразу не поняла очевидного, а потом — почему не бросилась наутек после того, как вскрылась правда.

— Прошу тебя, — видя мое замешательство и попытки к отступлению, Олег бросается вперед. — Просто разреши все тебе рассказать. И объяснить. А потом решай сама. Я не буду ничего требовать. Просто… выслушай меня.

— А где мама? — Озираюсь по сторонам, почему-то уверенная, что и на этот раз она будет поблизости.

— Ви, ради бога! — Олег нервно проводит пятерней по волосам. — Мы с твоей матерью давно чужие люди! Да, у нас есть общее неприятное прошлое, но я никогда не хотел возрождать эту историю!

— Не приближайся! — предупреждаю его, когда он снова делает попытку сократить расстояние между нами.

Он мученически прикусывает нижнюю губу, несколько секунд рассматривает мое лицо а потом, кивнув, отступает. Я, немного подумав, захожу в просторный зал, где кроме цветов и раскладного столика с фруктами, больше ничего нет. И в воздухе приятно пахнет свеже покрашенными стенами. Этот запах может оценить только художник, а я уже так давно не брала кисти в руки, что чувствую настоящую ломку.