— Мне насрать на все, что принадлежит тебе, но в данном вопросе это дело принципа. Тебя вряд ли можно назвать стороной, имеющей хоть какое-то моральное право на претензии, и если тебе не хватает мозгов заткнуться и уйти в закат, значит, я сам задам тебе вектор направления и ускорения. Но перед этим позабочусь о том, чтобы ты пошл ан хуй голой, босой и без копейки за душой.

— Хочешь забрать мою галерею и подарить ее своей малолетней шлюхе?! Или это была ее идея, после того, как я открыла ей глаза на то, кто купил ее никчемную мазню?!

После этих ее слов я понимаю, что именно не давало мне покоя в нашем последнем разговоре. Я же знал, что Диана не сможет просто так сойти со сцены и не нагадить напоследок.

Значит, теперь Ви знает, что я и есть тот самый анонимный покупатель ее картин. Могу только догадаться, что с ней сделала эта правда. Она так радовалась, что кто-то заплатил за ее картины большие деньги, строила планы на будущее. Проклятье. Я должен был лучше замести следы, но мне и в голову не могло прийти, что все вот так обернется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Встаю. Поправляю пиджак и ловлю вопросительные взгляды своих юристов.

— Заберите у этой суки все, — даю им отмашку, и в глазах парней вспыхивает адское пламя. Такой вариант «развода» предлагали именно они, а я рассматривал его только как пугалку на случай, если Диана начнет выдвигать идиотские требования. — Я хочу, чтобы она осталась без всего. И плевать, сколько времени и сил это займет. Я подожду и сожру это блюдо ледяным, если потребуется.

Мои верные волкодавы только этого и ждут.

А Диана, противно цокая каблуками, бежит за мной по коридору и даже умудряется обогнать, хотя я шагаю довольно энергично. Не хочу ни одной лишней минуты находиться рядом с этой женщиной, потому что удерживать себя от желания ее придушить, становится все сложнее.

— Ты этого не сделаешь! — кричит мне в лицо. — Ты блефуешь.

— Я уже это сделал. И если твой инстинкт самосохранения не сдох окончательно — в чем лично я сильно сомневаюсь — то прямо сейчас ты побежишь домой, роняя тапки. И вместо того, чтобы доводить меня до точки невозврата, соберешь манатки и свалишь в закат. Обещаю не искать тебя на другой части земного шарика, но мое предложение действует только здесь и сейчас.

— Ты мне противен, Игнатов! Всегда был противен! Каждый раз, когда я должна была с тобой трахаться, меня тошнило! И от твоего вида, и от того, как ты…

— Взаимно, Ди, — спокойно отбриваю ее жалкие потуги задеть меня за живое. После того, что она сделала, жалости не осталось ни капли. Я готов просто рассказать ее как что-то незначительное, что само безмозгло запрыгнуло под вал асфальтоукладочной машины. — Надеюсь, ты из тех, кому нравится падать на дно, потому что именно там ты скоро окажешься. Обещаю, что в память о нашем прошлом обязательно сделаю все возможное, чтобы твое падение было максимально болезненным. Кто знает — может, после этого ты научишься выбирать мужчин, к которым будешь испытывать отвращение.