Я поворачиваюсь, провожу ладонью по мокрым щекам.

— Это просто дождь, а не то, что ты думаешь. — И ветер солнечного дня охотно залетает в окно.

Олег потихоньку становится рядом, проводит пальцами под моими глазами, собирая остатки слез, и тихо шепчет, что я просто никудышная лгунья. А мои руки сами тянуться к его шее, обвивают так крепко, что становится страшно — а вдруг снова что-то произойдет? Откроется дверь и еще одно скрытое прошлое воскреснет чтобы испытать нас на прочность.

— Я думал, что потерял тебя, — зарывшись ладонями мне в волосы, шепчет Олег. По-мужски грубо дышит носом в макушку, явно с трудом держа себя в руках. — Давно уже ничего так сильно не боялся, как то, что мой Воробей насовсем исчезнет с горизонта.

— Игнатов, твое счастье, что мне что-то в глаз попало и я не могу как следует ткнуть тебя в бок за то, что снова называешь меня Воробьем. — Хотя, кого я обманываю? — Ладно, называй.

— Я люблю тебя, Воробей. — Его шепот уже в уголке моих губ.

— И я тебя люблю, упрямый мой человек.

Не знаю, может, кто-то скажет, что я слишком легкомысленна.

Но ведь прошлое на то и прошлое, чтобы не оглядываться на него в настоящем?

Эпилог: Олег

Эпилог: Олег

— Старик, какому дьяволу и за сколько ты продал душу, чтобы заполучить такое сокровище?

Мои приятели, гуськом заявившиеся на первый вернисаж Ви, говорят это с неприкрытой завистью. Приходиться откашляться, напустить суровый неандертальский вид и напомнить, что я никому не позволяю комментировать внешний вид своей жены, и готов за подобные проступки отрывать голову вместе с яйцами. Их это сразу успокаивает, хотя когда Эвелина, оторвавшись от толпы журналистов, семенит мне навстречу, эти языкатые придурки снова поминают нечистую силу.

Она у меня настоящая красавица.

Особенно теперь, когда под свободной туникой уже заметен округлившийся животик, в котором она носит нашего первенца. И поэтому идет осторожно, маленькими шажками, хоть охранник все равно неуловимо следует за ней, готовый в любой момент прикрыть от непрошеного фото, случайного толчка или даже нехорошего взгляда.

— Игнатов, перестань так на меня смотреть, — смущенно шепчет она, когда становится рядом.

— Так — это как? — без зазрения совести опускаю руку ей на талию, а оттуда — еще ниже, на упругую задницу.

Она немного набрала, и стала еще более аппетитной. Слава богу, что моя молодая жена абсолютно здорова, беременность протекает нормально и наша сексуальная жизнь никак не пострадала. Я бы даже сказала — приобрела особую пикантность с необходимостью сменить позы на более комфортные для нее, с которых лично для меня открывается совершенно шикарный вид.