— … полюбили друг друга, — снова заканчиваю очевидное.

— Я не думаю, что все, что происходило между нами, было здорОво, — морщится Олег. — Хотя тогда мне казалось, что все абсолютно закономерно — твой отец не смог оценить то, что я желал с первой встречи, и вот — мое терпение, наконец, начало давать всходы. Тем более, что очень скоро все вернулось на старые рельсы: как только жизнь снова стала стабильной и скучной, Пашка опять пустился во все тяжкие. Алкоголь, ночные клубы, стриптизерши, случайный секс. Бывали недели, когда он просто не появлялся дома. И мы с Мариной сблизились, потому что я помогал ей держать дела в порядке и с удовольствием нянчился с тобой.

— А твоя жена? — Я прикусываю язык, вспоминая, что его жена так же трагически погибла. И вряд ли стоит поднимать со дна прошлого еще и эту историю.

— Аня хотела детей, — говорит Олег, глядя куда-то в окно за моей спиной, как будто там показывают слайды его личной трагедии. — Но у нас ничего не получалось и она думала, что если я буду проводить время с тобой — это немного снимет с нее ответственность. Потом оказалось, что у нее диагноз и что бы мы не делали — ничего не получалось. Она начала говорить об усыновлении и это действительно могло бы облегчить ее страдания, но… Мы с твоей матерью уже окончательно запутались друг в друге, и я просто не мог позволить Ане связать меня обязательствами по ребенку.

Его лицо в считаные минуты становится буквально серым, потому что прошлое болит ему ровно так же, как и много лет назад.

— Ты же не мог знать, что она бесплодна, — пытаюсь хоть как-то его поддержать, но Олег беззлобно фыркает в ответ.

— Ви, в том, что случилось — моя вина. Я говорил, что не готов взять ребенка из приюта, что м можем просто жить друг для друга, и что только не нес, лишь бы потянуть время. Ждал, когда твоя мать, наконец, все расскажет Пашке и мы сможем быть вместе уже не прячась. Я столько раз порывался сам все ему рассказать, но она уговорила не делать этого. До сих пор не понимаю, как повелся на все это. А тут еще и Пашка влетел в фонарный столб и после месяца на больничной койке вдруг вспомнил, что у него, оказывается, есть жена и дочь. Решил вернуться в семью, завязать с гульками, снова стал примерным отцом. И все превратилось в абсурд — я любил твою мать, она как будто любила меня, но все время «было не время поговорить с мужем», мы дружили семьями, а моя жена проваливалась в депрессии, пока я был занят попытками разрушить семью своего лучшего друга. Все еще можно было изменить, если бы остановился и оглянулся на человека, которого убивал.