Он снова на какое-то время замолкает, как будто переваривает те события.

А у меня на языке вертится только один вопрос: «Почему она не ушла с ним?!» И тут же становится стыдно, потому что это означало бы — предать моего отца.

— Я ушел, Ви. Выключил все телефоны, заблокировал все номера. Забрал Аню и за день переехал подальше от твоей семьи, потому что в тот вечер был слишком близок к глупостям, которые никогда бы себе не простил. За неделю переоформил все наши с Пашкой общие дела на него одного, и полностью сжег мосты. Ты не представляешь, сколько раз я потом об этом сожалел. Когда через месяц узнал что Пашка погиб, пытался связаться с Мариной, но вас уже и след простыл. Никогда не думал, что в наше время так легко потерять двух человек, но я правда не знал, как и где искать. Все, что я выяснил — она несколько раз меня место жительства, а потом сменила фамилию, и окончательно исчезла с радаров. А потом… Аня… И мне просто пришлось учиться жить заново. Одному.

Нам обоим нужна пауза, чтобы переварить услышанное — мне как-то сложить эту правду в свои картину мира, ему — переработать заново боль прошлого.

Уже не хочется никаких, даже самых экзотических фруктов. Их запах так раздражает, что тут же настежь распахиваю окна и делаю глоток свежего, уже наполненного осенью воздуха.

Я была уверена, что после его рассказа все станет однозначнее: тут — белое, там — черное, этот мужчина — не для меня, потому что он для моей матери. Или хотя бы что-то из этого. А что в итоге?

— Ви, прошло много лет. Если у меня когда-то и были чувства к твое матери, то они давно в прошлом. И уж точно я не не выбрал тебя назло ей или потому что вы с ней похожи. Может, внешне это и так, но мне плевать. Ты — это ты. И даже если сейчас это не имеет никакого значения, я все равно скажу, что люблю тебя так, как никого и никогда. Можешь смеяться, но весь этот скучный цирк с цветами и фруктами, я тоже творю впервые, потому что ни хрена не знаю, как еще просить прощения, когда уже просрал все шансы.

Я морщу нос, потому что это грубое слово очень выбивается из канвы его скупого объяснения в любви.

— И на самом деле я чертовски боюсь, что ты можешь просто уйти.

— Ты этого заслуживаешь, Игнатов, — бросаю через плечо.

— Согласен.

— Заслуживаешь, чтобы я послала тебя к черту, потому что эта правда, скажи ты ее раньше, вряд ли наделала бы больше беды, чем сейчас.

— Я не мог знать наверняка.

— А еще говорят что успешные бизнесмены умеют просчитывать все на двадцать ходов вперед.

— Врут, максимум на два-три. Ви, посмотри на меня.