– Ты ведь не плакала, когда мы летели на вертолете в Африке?

Его лицо совсем близко, и легкое дыхание на моей щеке успокаивает лучше, чем любое лекарство.

Я прерывисто вздыхаю, но тут появляется медсестра.

– Я только наложу швы, – сообщает она Доминику, – и ты получишь ее обратно. Это недолго.

– Подожду в приемной, – говорит он мне, – а потом побеседуем, ладно?

Я киваю, и медсестра увозит меня в операционную.

Она права. Мне никогда в жизни не накладывали швы, но она работает так быстро, что я даже не успеваю увидеть иголку. Не проходит и десяти минут, как я сижу на лавочке возле больницы, щурясь на весеннее солнце, а Доминик вызывает такси. Не помню, откуда на мне куртка защитного цвета, теплая и уютная.

Доминик садится рядом.

– Такси приедет через пять минут.

– Где Сумайя? – спрашиваю я, осторожно трогая бинт над бровью.

– Не трогай, – говорит Доминик и кладет мою руку себе на колени. –   Осталась на базе. Нас отправят в Ванкувер на самолете военно-воздушных сил, как только мы доберемся до базы.

– Военным самолетом? За чей счет? Они решили, что Сумайя угрожает их безопасности?

– Самолет не американский, а канадский, – смеется Доминик. – Водный бомбардировщик, который помогал тушить лесной пожар. Они все равно летят в Ванкувер, вот и подбросят нас.

– Как мило с их стороны. – Я все еще не очень хорошо понимаю, как он их нашел.

– Думаю, посодействовали ребята из службы спасения, после всей этой свистопляски с вертолетом в Кадьяке.

К нам подъезжает желтое такси; Ник помогает мне сесть на заднее сиденье и устраивается рядом.

– Погоди, – не понимаю я, – какой еще Кадьяк? Разве мы не в Анкоридже?

Он сжимает мою руку.

– Ну да. Только сегодня двадцать четвертое апреля, и ты кое-что пропустила.