– У тебя может заболеть голова, когда отойдешь от наркоза.

Мы подходим к воротам базы ВВС США. Дует холодный ветер. Из будки выходит часовой.

Доминик вытаскивает из внутреннего кармана сложенную бумажку.

– Вы на самолет спасателей? – говорит солдат, прочтя бумагу. – Покажите паспорта. Мне надо позвонить.

Он исчезает в будке.

– Так что, Сумайя ждет нас здесь? – спрашиваю я.

Доминик кивает.

– Да, ее не пустили в больницу, у нее же нет паспорта.

Он смотрит на часового, который разговаривает по телефону, и шепчет:

– Они не собираются признаваться, что девочка находилась на американской территории. Если кто-то спросит, она пересела в канадский самолет прямо из вертолета. Им так удобнее – меньше формальностей.

Я морщусь от боли. Кажется, наркоз перестает действовать.

– Когда я уходил, наша юмористка репетировала новый материал на летчиках-спасателях, – улыбается Доминик.

Солдат выходит из будки.

– Подождите здесь. За вами приедет машина. Это может занять несколько минут.

Он отдает наши паспорта и поднимает ворота. Мы проходим к деревянной скамейке у забора, где не так дует. У нас за спиной – серые холодные воды залива Кука. Мы молчим, слушая завывание ветра, поднимающегося от воды над пустынными улицами и между домами. Ни единого дерева, голая плоская земля – не замерзшая, а сухая, как кость, с редкими вкраплениями пожелтевшей травы.

– Так что там у тебя с Анкориджем? – спрашивает наконец Доминик.

– В каком смысле? – ощетиниваюсь я.

– Почему ты так расстроилась, узнав, где мы? Что в нем страшного?

Так и подмывает заявить, что это не его дело, только от его вида сердитые слова застревают у меня в горле.

Я набираю в грудь побольше воздуха.