Дальше все происходит очень быстро.

Мы выясняем, что Нкруна уже собрала все документы, чтобы Сумайя могла получить временное разрешение на въезд в Канаду.

– Твоя тетя – гениальный организатор, – говорит Зюлейка Хуссен. – Она подняла на ноги всю сомалийскую общественность Ванкувера.

Выйдя наконец с таможни, мы замечаем Доминика рядом со стройной, гибкой темнокожей женщиной, высоколобая голова которой увенчана блестящими черными кудряшками. Она одета в блузу с разноцветными разводами, джинсы по фигуре и кроксы. Сходство с Сумайей просто поразительное, хотя их можно принять скорее за сестер, чем за тетю с племянницей.

Женщина заключает внезапно смутившуюся Сумайю в крепкие объятия. У меня в глазах туманится от слез. Отвернувшись, чтобы дать им возможность побыть наедине, я замечаю, что Ник тоже вытирает глаза. Мне становится чуточку легче: не одна я такая плакса.

Отпустив племянницу, тетушка Нкруна протягивает нам визитки своего салона. Доминик улыбается.

– Десять процентов скидки каждому, – говорит она и с улыбкой поворачивается к Нику.

– Твою прическу надо подправить, дружище.

– Не может быть, ее делал выдающийся мастер, – смеется он.

Сумайя смущенно улыбается. Мы проходим мимо тотемного столба, охраняющего всех путешественников, и садимся в маленькую белую машинку.

Заходит солнце; Нкруна везет нас к себе домой в соседний Суррей на сомалийский праздник. Скоро мы подъезжаем к дому, обвешанному флажками и вымпелами. Несмотря на дождь, все выглядит весело и празднично. Не успевает Сумайя выйти из машины, как ее окружает целая толпа доброжелателей, высыпавших из дома Нкруны.

Обед – настоящее пиршество. Каждый из присутствующих принес что-то вкусненькое. Разнообразные запеканки, жаркое из баранины, рис с орехами и изюмом, лапша с курицей. Пряные, сладкие ароматы накладываются друг на друга. Стол уставлен высокими стопками лепешек, салатами из огурцов и помидоров, вареными яйцами, всевозможной сладкой выпечкой, включая огромнейшую коробку пончиков «Тим Хортонс». Все возбужденно переговариваются на сомалийском, английском и еще каких-то незнакомых мне языках.

Сумайю торжественно усаживают во главе длинного стола, а нас с Ником – по левую и правую руку от виновницы торжества. Правда, такая расстановка существует недолго: все двигают стулья, чтобы оказаться поближе к девочке, услышать новости о ее родных местах и о путешествии. Ника так часто хлопают по спине, что он выйдет отсюда с синяками, а моя рука онемела от дружеских рукопожатий. Я уже бессчетное количество раз повторяла историю о своем падении.