— А тут есть?

— Не знаю. По-моему, тут одни старухи со склерозом… — пожала плечами Серафима. В стеганом халате и наброшенном поверх ядовито-зеленом пальто с оторочкой из желтого меха она смотрелась несколько странновато. Из-под толстой вязаной шапки торчали пряди рыжих волос.

Алена и Серафима ходили по аллее и жмурились от солнца и не растаявшего еще снега. В кустах, среди голых ветвей, оглушительно чирикали воробьи.

— Ты выглядишь гораздо лучше.

— Мерси…

— Я пыталась дозвониться Николя…

— Нет, не надо! — умоляюще воскликнула Серафима. — Не звони ему, пожалуйста…

— Если бы я заранее знала, что ты из-за этого Николя в дурдом попадешь, то я бы его собственными руками… — Алена мстительно сжала кулаки.

— Я не из-за него, я из-за себя. Я просто… Нет, лучше не будем об этом!

Они замолчали, глядя на ослепительно синее небо.

— Весна… — пробормотала Серафима. — Как же мне не хватало солнца! Знаешь, я ведь все равно чувствую себя счастливой, несмотря ни на что… Это странно, да?

Она сняла перчатку и отломила маленькую веточку с куста.

— Нет, — покачала головой Алена.

— О чем ты думаешь? — с любопытством спросила Серафима.

— Сейчас? О Кашине. Все-таки жаль, что я так мало обращала на него внимания. Ты веришь, что есть жизнь после смерти? Ужасно хочется верить… Тогда он сейчас с Кириллом Глебовичем Лигайо. И с Лизой Соловьевой.

— С какой еще Лизой?

— С одной девушкой… Они дружили все втроем, давным-давно.

— А-а… — улыбнулась Серафима уголками губ. В самом деле, щеки у нее слегка порозовели — то ли от свежего воздуха, то ли лечение пошло на пользу. — Слышала анекдот?

— Какой?

— Жизнь прекрасна, если правильно подобраны антидепрессанты! Это как раз в тему.