Шире открываю дверь и она чуть скрипит. Мальчик тут же оборачивается. Смотрит на меня испуганно. В руках стакан.

– Ты чего? – спрашиваю я.

– Вот, – протягивает мне стакан.

Смотрит, не моргая. Ну, точно, испугался.

– Иди спать, – говорю я и разворачиваюсь, чтобы уйти. Хочу закрыть дверь, но тут же замираю. Потому что слышу тихое:

– Папа.

Стою, крепче сжимая ручку двери. Что? Послышалось?

Нет. Мальчик повторяет:

– Папа.

Я не оборачиваюсь. Потому что больно. Потому что я не знаю, что делать. Как реагировать.

Уйти?

Но не успеваю. Чувствую, как маленькие ручки обхватывают меня за ноги. Я замираю. Так и стою к нему спиной.

Что он делает?! Зачем?!

– Мой папа, – произносит он мне в ноги. Уткнулся туда головой и шепчет. Через ткань брюк ощущаю его дыхание.

И что-то разбивается у меня в груди. На тысячи осколков. Разбивается и падает вниз.

Зажмуриваюсь, пытаясь заглушить слезы. Тру пальцами глаза.

Сердце колотится прямо в ребра. Но не болит. Нет. Удивительно, но стало легче. Почему?

Открываю глаза и поворачиваюсь к пацану. Сажусь на корточки перед ним и он тут же кидается мне на шею.

Тепло этого маленького тела оказывается сильнее холода, наполнившего мою грудь. Осколки тают.

– Папа, – опять шепчет он это слово почти мне в ухо.