Он ринулся к кустам, но я его притормозила его за руку.

— Постой, — до меня тут вдруг дошло. — А если это Саша? Вдруг, это он бьет парня?

Семе не понравилось мое предположение. Весь его оптимизм как рукой сняло. Конечно, в душе он надеялся, что Саша здесь ни при чем.

— Значит, мой брат будет отвечать перед законом, — с полной уверенностью ответил он. — Он давно сделал свой выбор. А сделаю свой.

Я почувствовала гордость за Семена. За его самоотверженность. Боюсь, я бы поступила иначе.

Мы нырнули в колючие кусты и медленно двигались на голоса. Трудно представить, что можно было передвигаться так бесшумно, но у нас получалось. Несмотря на то, что я то и дело спотыкалась на дрожащих коленках.

Через несколько метров мы остановились у бетонной стены. Небольшое сооружение отлично закрывало нас от неприятелей. Заглянув за стену, мы увидели весьма неприятную картину.

Небольшая часть братства «V» была здесь — несколько парней, Рыбин и Саша. К сожалению, Соколов тоже присутствовал, но напрягло меня вовсе не это. Держа руку на затылке, Рыбин вдавливал в землю Колю Лагута.

— Странно, а я думал он с ними заодно, — удивившись, прошептал Сема. — Вот больные ублюдки.

Лицо Коли было распухшим, словно его покусали пчелы. Бровь рассечена. Губы разбиты. Но, придурок продолжал улыбаться. Он получал удары, словно похвалу. Будто это было его наградой.

— Боже, он ведь убьет его, — ужаснулась я.

— Не убьет. Рыбин только делает вид, на остальное он не способен. Кишка тонка.

Я сглотнула карябающее горло опровержение.

Ох, Сема, как же сильно ты заблуждаешься.

Переведя взгляд, я стала наблюдать за Сашей. Меня поражала его безучастность. Он занимался своими делами, словно ничего не происходило. Парень крутил в руках свой нож, задумчиво изучал рукоятку, но не обращал внимание на избиение. Иногда мне казалось, что его чувства атрофированы. Он лишен сострадания, лишен любви, его сердце попросту не умеет сочувствовать.

— Надеюсь, ты усвоил урок, — рычал Рыбин, держа «щенка» за шкирку. — Больше никогда так не делай. Ничего, о чем я не буду знать.

— Пора, Сема, — поторопила я парня, осознав, что расправа заканчивается. — Они расходятся.

Достав фотоаппарат, Сема навел его на Рыбина. Щелчок, и яркая вспышка отразилась на их лицах. Они моментально устремили негодующие взгляды в нашу сторону.

— Проклятье, — выругался Сема и принялся трясти фотоаппарат. — Я ведь отключил эту долбанную вспышку.

Мне поплохело. Я прилипла спиной к бетону. На лице выскочили испарины.