Да, он приревновал тогда, когда я неудачно пошутила, но…

Никакому мужчине не понравится, что девушка, полностью принадлежащая ему, будет спать с другим.

— Оу, так вот в каких вы отношениях, — улыбка сползает с его лица. Неужели помогло? — Но я не верю, малютка, прости. Рихтер на таких, как ты, не заглядывается.

Он бьёт меня наотмашь ладонью. Не физически, а морально.

А он ведь прав.

— Ладно, надоело, — он подлетает ко мне в один шаг. Хватает меня за предплечье и кидает в сторону кровати. Едва не падаю голыми коленями на пол, но вовремя останавливаюсь. Выпрямляюсь, но не успеваю ничего и сделать, как урод позади хватает меня за связанные запястья.

Толкает ещё раз, пока мои ноги путаются друг в друге.

Я с криком падаю на мягкую кровать, которая для моего лица и тела сейчас слишком жёсткая. Больно становится. Но уже душевно.

— В этой комнате много хороших вещиц.

Я открываю глаза, а позади что-то щелкает. Как замок.

Тут же вскакиваю с места. А Кёлер уже рядом. Хочет толкнуть меня своим телом, но я делаю это первая.

В панике.

На адреналине, который ударяет в кровь.

— Уйди!

Он пошатывается, и это всё, чего я добиваюсь.

Жёсткой и стальной хваткой на плече мужчина дергает меня на себя. Разворачивает, из-за чего ударяюсь своей грудью о бетонные мышцы. Лиф на одних тонких лямках сползает. Чувствую, как сосок трётся о холодную ткань, и вою.

— Ну, что же ты, — шипит в лицо. А я отстраняюсь. Не смотрю ему в глаза и стараюсь вырваться. Прячусь за волосами, а он всё равно хочет увидеть моё заплаканное лицо. Так нравится? Ублюдок! — Творишь, а? Я хотел по-хорошему, но раз ты захотела…

Он снова хватает меня за плечи. Обвивает руками, чтобы я не вырвалась. А я бьюсь в истерике. Словно в конвульсиях. Вырываюсь.

И истошно кричу, когда он волочет меня в угол комнаты.

— Отпусти, не смей! — не жалею горло, надеясь, что хоть кто-то поможет мне. Но и сама знаю, что такого не случится.