И где моя горничная, что опять влипла в неприятности.

* * *

Я залетаю в дом, предвкушая маленькое представление. Еле держу себя в руках, чтобы не разрушить комнату. Или чьё-то лицо. Руки чешутся. Зудят. А я ведь девушек не бью.

Но нет. Оливия — не женщина. А настоящая сука. Раз пошла на то, что мне доложили.

Поэтому, когда захожу в гостиную, а на полу на коленях стоит Оливия, потрёпанная, с заломленными руками назад, она не вызывает ни капли сочувствия.

Наоборот. Только сильнее разжигает гнев, который спровоцировала сама же.

Я не контролирую себя. Подхожу к ней и единственное, что я себе говорю в мыслях — нет времени. Её наказывать. Уничтожать. Слишком много я потратил на дорогу и на остальное.

Ригерман нашёл Бельц, а вот Виолетту — нет.

И только эта сучка, которую хватаю за патлы, знает, где она сейчас.

Жёстко вцепляюсь в волосы и под тихий всхлип поднимаю голову. Её слёзы и потёкшая тушь только злят.

— Плачешь, да? — спрашиваю с издёвкой. — Но ты ведь сама виновата, в том, что случилось.

Неосознанно смотрю на красноватую и припухшую щёку. Её кто-то ударил. Бить женщину — низкий поступок. Даже такую тварь — она не заслуживает этого.

Но часики тикают. А время утекает, как вода.

— Я-я… Правда, Алекс, я не…

Она что-то невразумительно мямлит.

Дёргаю её за волосы и стараюсь не выдернуть вместе с луковицами.

— Меня не волнуют твои мотивы. Я знаю их. Но не думал, что ты настолько готова зайти далеко.

Да, Оливия ревнивая. И я сознательно вёз сюда Виолетту, чтобы понаблюдать за их перепалками. Да и любовница рядом — всегда хорошо. Но не думал, что Бельц способна на такое из-за… такой херни.

— Я разберусь с тобой позже, — цежу сквозь зубы. — Логинова где?

— Я не знаю! — отчаянно кричит.