Так и хочется процедить ему сквозь зубы «Безмерно!». Но я говорю совсем другое.

— Что, мне уже снимать с себя тряпки, чтобы ты трахнул меня? Мы же за этим сюда приехали. Ты, наверное, постеснялся делать это в доме своей долбанутой жены.

Не знаю, отчего всё это льётся из моего рта.

Я обозлена.

Думала, за полторы недели возненавижу его только сильнее.

Но он снова врывается в мою жизнь.

Как и в моё личное пространство.

Резко опускается рядом со мной на холодный диван.

— Следи за языком, девчонка, — холодно отвечает. — Я добрый не всегда. И сейчас не проигнорирую. И отшлёпаю тебя по твоей маленькой заднице.

— Если тебя моя задница не устраивает, чего не отпустишь спокойно? — опять вырывается. На него не смотрю. — Мелочный ты всё же, Александр. Раз попу мою бережёшь. Три дня зажимаешь, вместо того, чтобы в покое оставить. Для тебя это — копейки. Но ты решил добить меня.

Его пальцы неожиданно резко опускаются на мой подбородок. Что дёргают в сторону, несильно сжимая.

Не он поворачивает меня к себе. А я позволяю ему повернуть мою голову и посмотреть в серые, леденящие душу глаза.

— С каких пор я стал Александром, а не Алексом?

— Не тебе ли не нравится, когда тебя зовут Алексом? — выгибаю бровь. — Я всего лишь выполняю волю своего господина. Решила последние три дня побыть паинькой. Хочешь, я ещё покричу несколько раз слово «господин»? Чтобы тебе навсегда запомнилось.

Я язвлю, не сдерживаясь.

— В стонах можно, — одобрительно выплёвывает и прищуривается.

— И всё опять сводится к сексу, — киваю. Ну, конечно же! — Давай. Что же ты? Хочешь ведь? Мне начать раздеваться? Давай, Рихтер, три дня осталось. Как можно это упустить?

Я неосознанно опускаю ладонь на край толстовки.

— Мне начинать? Мелочный ты человек.

Вижу, как сужаются его зрачки.