Скрип его зубов тонет в тишине.

— А я вот любитель всего мелкого, — отзывается, сверля меня испепеляющим взглядом. — Грудь же мне твоя нравится.

Я приоткрываю в удивлении рот и не знаю, что сказать.

Он мигом захлопывает мне его одним лёгким ударом снизу.

— Как и твоя попа. Рост. Размер ноги. Получается, да, я — мелочный.

— Заметно, — цежу сквозь зубы. Он меня только что унизил. Да, у меня фигура не как у Бельц. Скромнее. Раза в два или даже три.

— Я не буду заставлять тебя спать со мной, — неожиданно устало выдыхает. — Мы просто проведём эти три дня вместе. Я не дотронусь до тебя до тех пор, пока ты сама этого не попросишь. Я привёз тебя сюда не для того, чтобы принуждать. А чтобы…

— Чтобы что? — не выдерживаю, когда он делает в конце паузу. А он молчит. Слова сказать не может. И я ему подсказываю. — Загладить свою вину?

— Именно, — вижу, что выговаривает с трудом.

Я усмехаюсь. Отворачиваюсь на мгновение и чуть ли не реву.

— О чём ты вообще? — не могу поверить в то, что слышу. Он словно издевается надо мной. — Ты даже слова эти сказать не можешь. Не то, что вину загладить.

Я резко встаю с дивана. Чтобы уйти.

Но он вновь не даёт.

Его руки хватаются за запястье, но я его выдёргиваю. Вылетаю на улицу.

Да, я веду себя, как девушка. Обижаюсь. А есть на что. И я буду ей и дальше.

И плевать мне на его извинения. Если бы не он, всё было бы нормально. Нормально! И я не испытала бы тех унижений. Боли. Моральной.

Не чувствовала грязных и извращённых рук. Множества рук. Взять того бандита. Потом ещё трёх мужиков на аукционе. Ладони Кёлера… Его член, в конце концов, что едва не вошёл в меня!

Стоит ли мне вспоминать все унижения его жены?!

Опускаюсь на деревянные ступеньки и прикрываю лицо ладонями.

Лучше в холоде, чем с ним. Там. Где его запах. Он. Его руки. Его дыхание. Его тело. Его слова. Которыми Алекс ранит меня, но тут же залечивает.