— Встать же потом не сможешь, — я шиплю на его высказывания. Не от его фразы. А от пальцев, что сжимают чувствительный сосок.

— Докажи, — выпаливаю, не думая ни о чём. Нет. Как раз-таки в моей голове слишком много мыслей. И я опять хочу заплакать, как девчонка.

Это неправильно. Лежать здесь, пока моя сестра…

Эти мысли о ней сжирают. И опять поток слёз рвётся наружу.

Рихтер неожиданно целует меня. Резко, грубовато, кусая за нижнюю губу.

— Перестань, — отстраняется, отдаёт приказ, проводя пальцами по коже.

Она уже полыхает от всех действий после дождя. И я хочу, чтобы он трогал меня и дальше. Распалял.

Только бы отвлечься.

Смотрю в эти полыхающие глаза и чувствую ладонь, что сжимает грудь сильнее. Внезапно она пропадает. А моё тело снова дёргается навстречу Рихтеру. Тот хватает меня за бельё и аккуратно спускает по бёдрам. Избавляется от него в два счёта, пока кусаю нервно губу.

Он неожиданно наклоняется. Приподнимает мои бёдра. И лукаво улыбается, когда я смотрю на него напрямую.

А его язык…

Касается раздражённого тканью и желанием клитора. Вбирает его так жадно, мощно, что я невольно свожу ноги вместе. А он не даёт. Раздвигает их и нападает на оголённый комок нервов, который посылает импульсы во всё тело. Вниз живота, который накаляется всё сильнее.

— Ты…Ты… — мне хочется сказать, какой он дурак. Но вместо этого выгибаюсь и подаюсь на встречу. Чтобы он сделал хорошо…

И он это делает. Останавливается. Ведёт языком по и так мокрым складкам. Проникает им в меня. Выходит и вновь начинает пытки. Водит ненасытно своим языком по всем укромным местам и засасывает клитор между зубов.

А я таю.

Постанываю и таю.

Не сдерживаюсь.

— Скажи, — выдыхаю, царапая дорогущую кожу ногтями. — Бельц говорила, что ты привередлив к девушкам. Это правда?

Из-за того, что он впервые делает мне куни… Я задумываюсь. А скольким женщинам он делал его? Наверняка многим. И я вспоминаю Оливию. Эту психопатку.

И зря я спрашиваю.