У меня нет ни лоска, ни блеска Эли. Я никогда не стану своей в том обществе, где она привыкла плавать как рыба. Ну и плевать. Я счастлива на своем месте.

А потому распрямляю спину и улыбаюсь:

– Добрый вечер.

Элеонора фыркает.

– Как ребенок? – переводит взгляд на живот.

– Отлично, – пытаюсь сохранить дружеский тон. – Вам не о чем беспокоиться.

Отгоняю неловкость всеми способами и установками. Нельзя же постоянно чувствовать себя не в своей тарелке.

Столько презрения в ее глазах я никогда не видела. Эля смотри на меня как на грязь под ногтями, не больше.

– Он не имел права забирать тебя отсюда! – почти выплевывает она. – Ну ничего, скоро родишь и отдашь нам ребенка!

Поверить не могу, что раньше она казалась мне нормальной.

– Все в рамках договора, – продолжаю улыбаться и кладу руки на живот.

Эля враждебно сужает глаза и цедит:

– Проходи!

И тут же поворачивается спиной.

58

58

Я смотрю ей вслед и могу лишь покачать головой. Нужно идти, хотя очень не хочется. Из столовой долетает музыка, шум голосов, приглушенный смех и звон бокалов. Дворецкий распахивает дверь, пропуская сначала Элю, а потом и меня.

Эля царицей вплывает в столовую. Я за ней – и замираю, глядя на огромный стол, за которым разместилось десятка два незнакомых мужчин и женщин. Все взгляды тут же устремляются на меня.

– Знакомьтесь, – Эля с улыбкой аллигатора подталкиввет меня вперед, – это наша мамочка. Ну, та, о которой мы с Витей вам говорили.

Мне хочется провалиться сквозь землю, когда двадцать пар глаз впиваются в мой живот.