Потом переводит взгляд ниже, на мою грудь и живот.

– Хочу, чтобы ты стала матерью моего ребенка. Моей женщиной… – произносит он хрипло.

– Но… но я же не мать, я ведь просто…

Инкубатор – вертится на языке.

Но Вова перебивает меня:

– Я это решу.

Потрясенно смотрю на него.

– Как решишь? А Эля? Это же ее ребенок!

– Он ей нужен для статуса. Мы обсудим отступные и все. Думаю, дом где-нибудь на Багамах ее вполне утешит.

– Но… так же нельзя!

– Можно, – припечатывает он. – Эльвира не та женщина, которой я доверю воспитание своего сына!

Я отступаю. Обхватываю себя руками за плечи.

Никогда еще не видела Вову таким жестким. Сейчас он напоминает себя прежнего. Когда вытащил меня из больницы и угрожал отвести на аборт.

– А как же… договор? – робко напоминаю.

– Там есть юридическая лазейка. Мой брат ее не заметил, а я постарался сделать так, чтобы последнее слово было за мной.

– Инициалы…

– Верно. У нас одинаковые инициалы. И подпись на договоре принадлежит мне. В клинике видели только меня, от меня получили деньги и мне же отдадут ребенка, думая, что я Виктор. Имя моего брата должно появиться только в свидетельстве о рождении, но теперь не появится. Если… ты согласна.

Слишком много тайн и новостей. Я не знаю, как реагировать на такого Вову: жесткого, хладнокровного, циничного. Передо мной стоит настоящий хощник, почуявший запах добычи.

И меня это… будоражит.

Я боюсь его, но этот страх возбуждает. И мурашки по телу вовсе не от испуга, а от желания.